Она хочет убежать, провалиться, умереть на месте, что угодно, лишь бы не обратно в этот дом. Как поведет себя мама, когда увидит ее, провинившуюся, непослушную, глупую, чокнутую?
Занавеска отодвигается, в окно просовывается голова, глаза Майи смотрят на Владимира. Малышка улыбается и машет рукой.
– Открывай скорее.
Замок щелкает. Дверь распахивается.
– Лилочка, скорее! Я видела! Мама дома. Она там, она спит. Лилочка, поспеши.
Лилия медлит.
Она останавливается на пороге. Пальцы держатся за дверной проем. Девушка вглядывается в темноту комнаты.
– Иди скорее. Ты должна разбудить маму.
Малышка не просит, приказывает.
– Не стой! Ты сейчас же пойдешь и проверишь!
– Майка, ым, подожди здесь. Я схожу и проверю.
Владимир следит за происходящим. На его глазах малютка, беззащитная Майя превращается в нечто… Он наблюдает, как лишенная собственной воли Лилия заходит в дом.
– Что? – Майя грубо спрашивает и смотрит на Владимира из-подо лба.
Лилия приближается к большому обеденному столу. Проходит мимо пятна на ковре, вдоль дивана, возле которого недавно стояла ваза.
Слезы капают, дрожащие пальцы трут глаза. Девушка ступает еле слышно. Виолончель подвывает в ее голове.
– Малышка, что происходит? Почему Лилия так себя ведет?
– Заткнись.
Владимир теряется. На него смотрят глаза, полные ненависти. Эта малютка…
– Майя, как ты со мной разговариваешь?"
"– Не надо было тебе идти с нами.
Лилия идет мимо рубильника. Пальцы тянутся включить свет, но что-то внутри подсказывает, что нельзя этого делать.
На полу что-то хрустнуло.
Лилия смотрит на осколки вазы под ногами, на край сползшей со стола скатерти, на испачканную чем-то ножку стула. Она наклоняется и заглядывает под стол.
– Мам?
Лилия толкает спящую мать в плечо.
– Это я, ым, Лилия. Ым, вставай.
Женщина не реагирует.
– Мам, ты, ым, спишь?
Лилия спрашивает, но уже знает ответ. Майя сказала, что нужно разбудить, но неужели малышка сама не поняла.
– Спишь?
Тело не отвечает.
– Мам?
Ужас сковывает.
Лилия медленно берется за край скатерти и тащит ее вниз.
Свет с улицы проникает под стол. Девушка кусает свой кулак, чтобы не закричать.
Перед глазами окровавленное тело мамы.
Кровь местами уже запеклась. Волосы прилипли к ковру. Лицо изуродовано. Глаза, красивые мамины глаза… Щеки расцарапаны.
– Нет… – вырывается сдавленный хрип.
Лилия хочет обнять маму, но ей страшно. Девушка трогает руку. Рука холодная.
– Мам!
Лилия падает на пол. Осколки вазы ранят руки. Щека прижимается к маминой груди.
