В темноте Черепа разгорается огненный шар - начало нового приключений. Каждая страница ведет к препятствиям и сюрпризам, где жизнь героев рушится и восстанавливается. Отражение зла тянется увлекательным путем, готовясь открыть тайны древних мифов и непредсказуемых поток событий....
Но немало ведьм удержалось – уж очень их было много.
Рядом с горящими печами появился Алекс со стеклянным кнутом. Он начал раскидывать ведьм во все стороны, щедро осыпая их ударами кнута.
Глория изловчилась и ударила ногой ведьму, державшую ее за волосы. Та с шипением отшатнулась. Девушка тут же вырвалась из ее хватки, лишившись порядочного клока волос, и бросилась к лестнице. Ей наперерез выскочили две ведьмы, одной из которых оказалась старуха Тильда. Они схватили девушку за руки и потащили к директору Эмберу.
– Как же я жалею, что мы не смогли прикончить вас сразу, как только вы появились в нашем городе! – крикнул Наполеон Эмбер юным Созерцателям. – Думаете, сорвали наши планы?! Как бы не так. Мы сумеем восстановить статую и раздобудем новую Искру. А вам сейчас лучше сдаться, иначе этой девчонке не поздоровится. Убивать мы ее не станем, она нужна нам живой. Но покалечить можем. Например, она вполне в состоянии спуститься за новой Искрой с одним глазом. Или с одной рукой!
Макс завис в воздухе.
– Не слушайте его! – крикнула Глория. – Спасайтесь сами!
– Какая самоотверженность, – ухмыльнулась Тильда.
– Я изменилась!
И Глория впилась зубами в руку старухи. Тильда вскрикнула от боли. Макс воспользовался этим и ударил огнем в центр собравшихся на платформе. Ведьмы шарахнулись в стороны, а вся сила пламенного удара обрушилась на замешкавшуюся Тильду и стоящее рядом кресло Наполеона Эмбера.
Старуха воспламенилась и с истошным криком заметалась по краю площадки. Живым факелом она перекувырнулась через ограждение и, пролетев почти пять метров, упала на пол.
"Глория оттолкнула вторую ведьму и кинулась к лестнице, ведущей с платформы. Инвалидное кресло Наполеона превратилось в столб огня на колесах. Но объятый пламенем директор сидел в нем неподвижно и не издавал ни звука. Зрелище изумляло и шокировало одновременно. Сиделка Румина с выражением крайней злобы на лице толкнула горящее кресло.
