Я мысленно чертыхнулась, подбирая для Антона слова, в полной мере способные описать мое отношение к его когнитивным функциям.
– Проверим, – поник Селиванов.
Похоже, все-таки собрался реабилитироваться.
– Эх, не видать тебе премии как собственных ушей!
– Сплюнь.
– Не могу, я же в постели. Не плюй в подушку. Пригодится выспаться.
Я хотела было отключиться, но услышала, как Селиванов позвал:
– Тань, я просьбу твою выполнил.
– Не все потеряно, значит.
– Ты о чем?
– О премии.
– В общем-то это было несложно. На Посадской только одно похожее убийство было.
Девчушка двенадцати лет. Щукина Маргарита Егоровна. Какой-то подонок надругался над ней, а потом задушил.
– Чем?
– Надругался?
– Чем надругался, я догадываюсь. Задушил чем?
– А-а, – протянул Селиванов, а я вновь усомнилась в его трезвости.
– Тонким струновидным предметом, – зачитал он. – Во дают! Струновидным предметом! Какие затейники там работали. Надо же такое описание сочинить.
– Может, до сих пор работают. Десять лет всего прошло, – напомнила я.
– Найди их и выясни остальные обстоятельства.
– Уже сделано. У меня тут все подробно. Прислать фото распечаток?
Антонов сбросил файлы, а я взяла с тумбочки планшет и принялась читать. Никаких перлов, кроме озвученного Селивановым, мне в документах не попадалось. Все действительно было описано довольно подробно и обстоятельно. Убийцу так и не нашли, подозревали четверых, но в итоге все они оказались ни при чем.
Я снова пробежалась глазами по документу и выхватила взглядом то, что ускользнуло от меня при первом прочтении:
«У жертвы выдернуты серьги.
Мочки ушей разорваны. Родители утверждают, что в ушах у девочки были серебряные сережки в виде рыбок».
Затем я вернулась к другому абзацу и снова прочла следующую строчку:
«Платье голубого цвета в белую клетку, в которое была одета жертва, на месте преступления найдено не было».
Я схватилась за голову и вскочила с кровати.
– Черт! – ругалась я, судорожно пытаясь попасть ногами в джинсы.
Мчась вниз по лестнице, я набрала номер Селиванова.
– Ты еще в космосе?
– Швартуюсь к орбитальной станции.
– В контору едешь?
– Ага. Заценила шутку?"
"Но мне было вовсе не до шуток.
– Я сейчас буду. Я знаю, кто убил Наташу!
– Борисов, – с недоумением произнес он, но я не слушала.
– Позвони экспертам. У Суховой был пирсинг в языке. Соседи-спортсмены обратили внимание. Она им на балконе язык показала. Узнай, могли ли травмы на языке появиться оттого, что сережку выдернули? – попросила я.
