– Нас пропустят?
– Нас. Пропустят.
– Я понял.
Все строго, но у Домбровского везде связи.
– Держи, чтобы я его там же не придушил.
Кивает, заходим в больницу. Поднимаемся на нужный этаж. Я даже не интересовался, где он лежит и как он. Сын своего отца. Он бы тоже не интересовался.
Сначала идем к лечащему врачу.
– Саша говорит, что с его травмами вообще будет чудо, если он выживет и сможет функционировать сам.
А я и не хочу, чтобы это “чудо” наступило.
– Ну… мне, как ты понимаешь, от этого ни холодно, ни горячо.
Для меня он чужой человек. Но как тот, кто угрожал жизни людей – он преступник.
Врач предупреждает, что ему нельзя волноваться, но увидеть родных и их поддержку это то, что ему надо. Я не спорю. Тем более такая новость, нашелся его второй сын. Он счастлив должен быть теперь. У него в результате падения перелом позвоночника в двух местах, кровоизлияние в мозг, нарушена речевая и двигательная функция. Нам можно зайти на пару минут.
– Не против, если я расскажу ему правду? – поворачиваюсь к Юре, когда идем в сторону палаты.
– Хочу, чтобы ему не скучно было в его мыслях.
– Да… – тянет время, похоже, не особо желает, – как хочешь в общем. Не думаю, что это мне как-то навредит.
Заходим с Юрой в палату, тут охрана, чтобы не сбежал. Хотя куда ему… Его бы мог кто-то вытянуть отсюда и спрятать, но кто будет это делать без указаний, а он указаний дать не может.
Юра показывает корочку и просит охранника оставить нас. Ему, по правде, для репутации и не надо, чтобы знали, кто у него родственник, поэтому я тоже молчу, жду, когда останемся наедине.
Смотрю на худощавое бледное лицо. И не жалко его. Вроде отец родной, вроде как переживать за него должен, а он своим отношением убил все эти человеческие качества.
– Здравствуй, па-па.
Он распахивает глаза. Странно, что эту способность он не потерял.
Знаю, как он терпеть не может этого “папа”. Отец, еще кое-как принимал. Или Николас. Но называть родного отца по имени уже для меня было неприемлемо.
Даже сейчас он смотрит на меня так, будто я первый предатель на земле и меня расстрелять мало.
– Болит?
Он раскрывает рот и хочет что-то сказать, но получается только открывать губы.
– Спорим, ты мечтаешь, чтобы на твоем месте оказался я? У тебя же дел так много…
Сжимает губы, как получается.
Угадал.
– У меня столько новостей за эти дни, жаль, – пожимаю плечами, – что с тобой не обсудить это. Представляешь, я нашел брата. Да! Ты думал он умер… вернее, ты говорил мне, что он умер. А нет. Живой.
