Выдыхаю. Уже догадываюсь, что скажет “нет”… не то настроение у него, и дело может и не во мне, но все же...
– Рома, а ты не ставишь на Новый год елку?
– Нет.
– А можно…
– Нельзя. Ты тут временно и не надо свои правила устанавливать.
Сжимаю губы, молча выдыхаю и выхожу.
Свои правила… С каких пор это елка стала моими правилами? Где вообще эти правила прописаны? Меня с уставом никто не ознакомил.
Понятно.
Не говорю, конечно, но взглядом показываю.
Ромашка сидит на окне в гостиной, дует на стекло и рисует елку пальчиком.
Так, мы можем купить втихаря от Ромы небольшую елку и поставить у себя в комнате. Сантиметров на пятьдесят. И гирлянду небольшую закажу. Думаю, на это его можно будет уговорить.
– Маш, пойдем в комнату, – зову ее.
– Мамацька исё цють-цють на огонёцьки посмотим.
Ей же много не надо. Гирлянда в соседнем доме видна только с торца крыши, но, глядя на Машу и ее искренний восторг, тоже улыбаюсь.
– А Дед Моез нам ёку пивизет?
Дед Мороз не в духе.
– Давай мы в комнате у нас поставим небольшую елочку?
– Я хатю башую.
Тогда много кафетак Санта пинесет.
– Он и под маленькую много принесет. Ему главное, чтобы была.
Я уже жалею, что сама сказала, что тут дед Мороз приносит подарки под елку. Вернулись бы к легенде с сапожками. Положила бы туда подарок.
Нет, Варвара решила приобщить ребенка к местной культуре. Дед Мороз, подарки под елку, Новый год.
Я сажусь в кресло, стоящее в тени, достаю телефон. Буду искать елку. Сложность только в том, как незаметно ее пронести в дом, если мне и выходить нельзя.
Рома выходит из кабинета, наливает себе на кухне воду. Еду мою не ест. Может, правда, не голоден, а может, принципиально.
У нас обоюдные претензии друг к другу, и пока они просто глубоко зарыты. Но когда-то может и прорвать. Я научилась сдерживаться и первой точно ничего не начну. Мне нужна защита сейчас.
Рома возвращается к себе, но на полпути тормозит, смотрит на Машу и идет к ней. Я гашу экран, чтобы не светиться. Включаю камеру.
– Что там смотришь? – Рома наклоняется к Маше.
– Огонётьки. Такии касивые. Ёма, а давай тозе кьютим?
– Включить гирляндку? – переспрашивает у нее. Маша кивает в ответ. – У меня нет, Ромашка.
Сердце ёкает, когда он так ее называет.
Я много раз представляла каким бы он был отцом. Наверное, хорошим, если бы хотел ребенка. Или не очень, потому что с такого папаши, как у него, какой можно пример взять?
Рома присаживается на край подоконника и смотрит с Машей в окно .
