Юридически во Франции считалось тогда, что солдат преступен по самой сути своего нелегкого ремесла.
Зато как сверкал офицерский корпус! Что за лошади! Что за тонкие вина! Что за любовницы!.. В походе офицера Франции сопровождал обоз, а в нем – туалеты, сервизы, парфюмерия, мартышки, зеркала, театры и прочее.
Кто командовал этой армией?
Вопрос, по существу, праздный, – каприз мадам Помпадур решал всё…
Елизавета просыпается
Дщерь Петрова, императрица Елизавета, проснулась в этот день гораздо позднее Людовика.
Проснулась не в Зимнем дворце (Растрелли еще строил его), а в шепелевском доме своей подружки, Маврутки Шуваловой, что на Мойке-реке – как раз насупротив Строгановского палаццо.[3]
Уныло тикали в углу пыльные «рокамболи». Царапалась в двери кошка, чтобы ее выпустили. Елизавета встала и, скребя в голове, отворила двери; кошка прошмыгнула между ее ног.
– Кой час ныне, люди? – спросила она, зевая. – Да где граф Карлушка? Уж не пьян ли? Пущай кафу мне варит…
Шлепая босыми пятками, простоволосая и распаренная, императрица снова тяжко бухнулась в проваленные пуховики.
Вспомнила тут, как вчера Ванечка ее пьян был, хоть на простынях выноси сердешного, и – закрестилась скоренько:
– Ой, господи, прости ты нас, царица небесная…
Граф империи, генерал и обер-гофмаршал Карл Сиверс (гладковыбритый, сытый и трезвый) принес ей кофе.
– Ну, матушка, – весело заговорил он, – а ты напрасно вчерась туза скинула. Тебе бы в шестерик сходить. Глядишь, и я бы тебе волан срезал… Пей вот, пока не остыло!
– Осьмнадцать-то рублев… тьфу! – сочно выговорила Елизавета.
– На эти деньги дом не построишь, только хвороб наживешь. Лучше кликни через речку: может, кто из Строгановых и встал уже? Так пущай со мною пофриштыкают…
Сиверс дал понять императрице, что внизу с утра раннего топчется великий канцлер с бумагами.
– Что ему, неугомонному? – надулась Елизавета. – Вели ждать, я еще не прибрана.
На смену Сиверсу пришел царский истопник Алешка Милютин, с грохотом свалил заснеженную охапку дров.
Рассыпая прибаутки, закладывал поленья в печную утробину. Богатый астраханский рыбник, Милютин служил царям из чести: топил печки Анне Иоанновне, нажаривал их лютому Бирону, по наследству перешел и в нынешнее царствование «дщери Петровой»…
– Ты почто бос? – пригляделась к истопнику Елизавета, кофеек попивая. – Ливрею надел, гляжу, а пятки черные… Скажи, друг: почто этикета не блюдешь?..
– Да шепнули сапожки мои.
