Роман «Пиранья. Первый бросок» открывает серию захватывающих бестселлеров о Кирилле Мазуре. В поисках золота с затонувшего фрегата, на который советских боевых пловцов навела сотрудник французских спецслужб очаровательная Мадлен де Ронак, им приходится вступать в бой с пиратами....
С той стороны не следует ждать сюрпризов, комиссий по расследованию, хватких сыщиков, которые станут ползать с лупой по дну, брать отпечатки присосок у осьминогов и допрашивать подвернувшихся под руку макрелей. Нет нужды. Все и так ясно. В определенном количестве армейских личных дел будут сделаны соответствующие записи, а потом дела уйдут в архив. Останется безымянная братская могила. Ляжем – сравняемся…
Он старательно разлепил глаза, пытаясь доказать себе, что все же бодрствует. В каюте стоял полумрак, глаза к нему давно привыкли, и Мазур рассмотрел, как из крохотной ванной выходит Ирина, судя по силуэту, в его рубашке.
И хорошо, что он не оскандалился нынче ночью: почему-то представлялось, что после всего случившегося на дне и на поверхности он окажется ни на что не способным с женщиной.
– Спишь? – шепотом спросила Ирина, подойдя к койке. Он старательно, ровно задышал. Ирина попыталась осторожненько примоститься рядом…
Трах! Дверь каюты – а ведь запирал изнутри! – с грохотом отлетела, ударившись о стену, и мигом позже под потолком вспыхнула лампа. Застучали шаги.
Инстинктивно зажмурившись от режущего, неожиданного света, Мазур убедился, что это ему не снится, что это все на самом деле.
– Стоять! Не шевелиться!
Он ухитрился, наконец, открыть глаза, хоть их и пекло немилосердно. Видел сквозь радужные пятна, как Ирина, встав коленями прямо ему на живот, рванула на себя иллюминатор, но по ту сторону выставилась чья-то рожа, протянула с ухмылкой:
– Ку-ку…
Ирина дернулась назад, примяв коленями Мазурову диафрагму так, что он охнул и попытался встать.
– Стоять!
– Руки!
– Руки на виду держи!
Кто-то старательно прикрыл дверь. Рывком приподнявшись, Мазур сел на койке. Оторопело огляделся.
Лаврик стоял у двери с пистолетом в руке, с азартно-яростным лицом, пенсне держалось на носу кривовато, в нем отсвечивала яркая лампа. Трое его орлов рассредоточились по каюте. Ирина стояла посередине, у стола.
