А так пришлось вот сознание их офицера взламывать, много интересного узнали, кстати, но у них ни единого повода не было связать то нападение с Гаэрой.
В общем, хрень космическая!
Но придется работать с тем, что есть.
Поднявшись, я отправилась в душ, оттуда к бежевому шкафу. Итог – классические бежевые брюки, белая рубашка с воротничком стойкой под горло, броник, без жилета стараюсь вообще не выходить из дома после шести покушений, бежевый пиджак, волосы стянуты на затылке в классический тугой узел.
Из косметики – тон на кожу, тон на ресницы и брови. На руки накладные ногти бежево-белой гаммы. Маленькая едва заметная брошь с видеокамерой. Ее естественно снимут, а ту, что в пуговке стандартно не заметят. Ну и собственно все – блеклая офисная мышь к работе готова.
Меня забрал катер посольства инопланетных дел, и что удивительно посол Эгвер уже был там, а обычно забирают сначала меня, потом всех остальных.
Сейчас же кроме водителя присутствовал только посол.
– Привет, Мег.
Эгвер никогда не называл меня Мегерой.
– Элизабет, – я указала на бейджик, который сейчас как раз крепила. – Добрый день, господин Эгвер.
Улыбнулся, но как-то невесело. И вообще посол выглядел бледно, а его одутловатое лицо и вовсе натолкнуло на безрадостные мысли.
– Не люблю тайремцев, – признался он. – Наглые, заносчивые, похлеще танаргцев.
Понимающе улыбнулась.
– Ты с камерой? – спросил посол.
– Естественно.
– Мне запретили.
А вот это уже странно.
– Хрен его знает, зачем заявились, – продолжил Эгвер. – Ты – «дура».
– Поняла.
– Полная.
– Задача ясна, – ответила я.
Заулыбался. Потом неожиданно признался:
– С тобой мне как-то спокойнее.
Еще бы, я вытаскивала его несколько раз с танаргских переговоров, причем такими способами, которыми сам Эгвер бы вытаскиваться погнушался, но, третье правило десанта – «Парни грязи не боятся», и не важно, что не все из нас были парнями.
В целом, в десанте грани половой принадлежности стирались напрочь, и мы все откликались на «парни», «отряд», «солдаты» и «Надерем им задницы, мужики!». Да и самой крутой похвалой было услышать от сержанта «Мужик, ты молодца». Никого в отряде не волновало, что чаще всего это говорили мне. Эх, золотые времена были, прямо-таки лучшие, а теперь все, я женщина.