И тот невозмутимо отвечал: «Спроси стариков — все узнаешь».
— Надо бы Боборыкина допросить, — сказал Коньков.
— Ночью спать, надо. Утром чего делать будешь? — возразил Соза.
— И то правда, — согласился Коньков. — Поди не убежит он за ночь. Не скроется.
— В тайге нельзя скрыться. Это тебе не город, понимаешь.
— Ну, ты мудер, Соза! — засмеялся Коньков.
— Есть немножко."
"Дома их встретила приветливо Адига, жена Созы. Она уже знала, что Коньков здесь, что тушил пожар и что ночевать придет конечно же к ним. Поэтому на столе стояла свежая красная икра из хариуса, шумел самовар и рядом с чашками и блюдцами поблескивали хрустальные стопки.
Она службу знает, отметил про себя Коньков, увидев стопки для вина. Адига поклонилась ему и протянула руку.
— Вот уж встреча, так встреча! — с радостью пожал ей руку капитан. — Лет десять не виделись, а вы ничуть не стареете.
— Некогда стареть — работы много, — Адига кинулась к буфету, достала бутылку водки, поставила рядом с самоваром.
Она и в самом деле выглядела молодо, несмотря на свои пятьдесят лет, — лицо округлое, гладкое, как ядреный желудь, сама легкая, подвижная, в черном шелковом халате-тегу с красным и зеленым шитьем по широкому вороту и подолу, в меховых тапочках, опушенных беличьим мехом.
— Умываться будете? — спросила она.
— В реке плескались, — ответил Соза, снимая пиджак.
— Тогда проходите к столу, — сама нырнула в кухню за цветастую в ярких полосах занавеску и в момент обернулась, неся шипящую сковородку жареного мяса.
Да и Соза выглядел молодцом — волосы черные как смоль, без единой сединки, усики аккуратно подстриженные, сухой и жилистый, как матерый спортсмен.
Он налил водки себе и Конькову.
— Какие новости на Бурлите?
— Все как было.
— По-старому живут?
— Конечно. За встречу!
Выпили. Адига из кухни принесла еще тарелку каких-то квашеных круглых стебельков, похожих на спаржу:
— Кушайте!
— А что это за штуки? — спросил Коньков.
— Папоротник, — ответил Соза. — Японцам заготовляем. Ешь!
— Папоротник японцам? — удивился капитан.
— Ну и ну… — попробовал. — Вкусно! Лучше всякой капусты.
— Большие деньги платят.
— Да не в деньгах дело! Это ж и нам к столу не лишней была бы закуска.
— Наши не берут. Не заказывают такое дело.
— А грибы, ягоду, кедровые орехи? — спросил Коньков.
— Тоже не заказывают.
— Мать честная! — сказал Коньков. — Сколько раньше вы с Бурлита посылали одних орехов?
— По сорок тонн!
— А теперь?
— Теперь весь кедр вырубили. Ты кем работаешь? — спросил Соза.
