Главная героиня мечтает превратить Россию в идеальную страну. Узнав, что ее друг изобрел машину времени, она решает обратиться за помощью к Сталину, который, по ее мнению, заложит в 1937 году основу нерушимой державы. Удастся ли ей убедить Сталина в своей правоте, во что превратится Россия, если сработают компьютерные программы, и что станет с миром… Об этом читайте на страницах романа....
Я думала, что он успел ее доделать и хочет приберечь до рождения моего внука… Вы уверены, что ничего подобного он не отдавал вам?
На соседнем конце провода я услышала старческий вздох:
– Мне нечем вас утешить. Он специально оговорил, что для вас нет абсолютно ничего…
Мы попрощались, и я стала собираться. Мне было невыносимо сидеть дома. Я надела платье, поскольку ото всей другой одежды за последние месяцы напрочь отвыкла, выпила на ходу кофе, вышла на улицу, села за руль и бездумно поехала куда-то в сторону Университета.
Я прислонилась к парапету смотровой площадки и с досадой посмотрела на высотку МГУ. Где-то там, в том мире, куда еще совсем недавно я легко заскакивала с помощью машины времени, это здание он посвятил мне. Это и еще семь… Точнее, шесть, потому что в моей реальности восьмой дом в Зарядье так и не был построен.
Низкие облака шарахались от шпиля и убегали в сторону области. Под ногами раздавалось кряхтение воробьев.
Я до одури сжала в руке острый ключ от автомобиля и камнем ухнула в воспоминания. У меня перед глазами кинолентой пролетели все события последних месяцев. Я снова пережила лубянский допрос, попытки убедить Сталина в своей правоте, походы за его завещанием в 1952 год, нашу свадьбу, отдых в Сочи, венчание… У меня кружилась голова, и панорама столицы, которая в этот день была прекрасно видна, плавала у меня перед глазами, как заколдованный остров.
Внезапно мои спутанные мысли оборвал звонок сотового:
– Елена Григорьевна! – рыдала Маша в трубку. – Я пошла гулять… А когда вернулась… Тут такое… Такое… Ой… – Звонок прервался, и, испугавшись, что ей там не на шутку плохо, я бросилась к машине и рванула домой.
– Что случилось?! – закричала я, вбегая в квартиру, и обомлела.
Маша сидела и плакала посреди кучи вещей. А вокруг был такой бедлам, как будто тут поработал полк энкавэдэшников. Оказывается, и у нас тут бывает 1937 год! Он неистребим. Его не перехитришь, как генетику, которую Сталин объявил фашистской наукой.
