— Я рада, что вы нашли в себе силы жить дальше, Мариэлла. Вы ни в чем не виноваты. Отрадно видеть, что в ваших глазах больше не стоят обреченность и желание умереть.
— Я... Да... Спасибо, мадам, — скомканно ответила я и сбежала.
М-да. Как же накрыло-то эту бедную девчонку, вырвавшую меня из моего мира, что она решилась на такое. Там, похоже, был не просто стресс, а глубокая депрессия. Обычная, а после еще и послеродовая наложилась.
Регистрация ребенка прошла как-то обыденно. Обычный клерк, стандартные, наверное, во всех мирах бланки.
Мать — Мариэлла Монкар. Отец — прочерк. Чья фамилия будет у ребенка? Матери, Монкар. Возраст? Вот тут мне пришлось поднапрячься и подгрузить память из того, что мне оставила настоящая мать девочки. Получалось, что в тот день, когда я тут оказалась, девочке было ровно два месяца. Попросила календарь, отсчитала дни, назвала нужную дату.
Выражение глаз клерка было непередаваемым. Я пожала плечами и непринужденно заявила:
— Я все это время тяжело болела и почти не вставала с постели, месье.
Тут родное имя забудешь, не то что в календарных датах потеряешься.
Это его удовлетворило, послеродовые осложнения, видно, нигде не редкость. Затык вышел, когда я дошла до строки с именем. Я его так и не придумала.
Вздохнула. Посмотрела на улыбающуюся в корзинке девчушку. Она не спала все время, пока я ехала в наемном экипаже. Я ведь трезво оценивала силы и понимала, что с корзиной в руках пешком никуда не доберусь.
— Как же тебя назвать?
Нет, ну серьезно.
Тут котенку имя придумать — и то не так-то просто. А это же целый живой человечек. Причем, не мой, но вроде как теперь уже и мой. И какое имя ей подходит, если она все время тихонечко улыбается, смотрит большими глазищами или спит, словно орешниковая соня[3].
— Кто тут маленькая сонечка? — негромко произнесла я и подумала, что, почему бы и нет? — Софи́я, — громче произнесла я, посмотрев на клерка.
— Софи́, — послушно повторил он и записал. Я не совсем поняла, почему убрал окончание, но решила не заморачиваться.
София, Софи, без разницы. Может, тут так принято.
Мужчина еще раз проверил документы Мариэллы, которые я ему отдала. Внес все записи в книгу регистрации, заполнил бланк, поставил печать. Попросил меня расписаться на нем же. После чего вытащил из футляра, стоящего на столе, странную штуку, похожую на пипетку, только на конце у нее была короткая медицинская игла.
— Маузель, необходимо поставить оттиски крови матери и младенца.
