Но пока… пока я в своём укрытии, и охотник ещё не знает, где его добыча. И сам станет добычей для Зверя.
* * *Зазвонил мой новенький кнопочный телефон, тот самый, что достал мне Грач.
— Да, Оксана, — ответил я, прижимая трубку к уху.
— Макс, это ты? Опять новый номер? Макс, что за херня происходит? Ты где вообще?
— Ну… извини, Окс. Даже тебе я сейчас не могу сказать. Не потому, что не доверяю, а наоборот — для твоей же безопасности. Чтобы потом никто не мог предъявить, что ты покрываешь беглого преступника.
— Вот именно, Макс, — в голосе звенела тревога, — преступника. Ты что творишь?
— Стопэ, стопэ… спокойно. В камеру я не пойду и не собираюсь. Там у меня руки будут связаны. Ты же мне веришь, что я ничего такого не делал?
— Конечно, верю. Но мы подтянули бы адвоката. Есть у меня знакомый… Зачем?..
— Не нужен мне никакой адвокат. Знаю я эти игры. Бульдог под меня копает, причём серьёзно. Не верю я в эту сказку, что он такой правильный и честный, просто «выполняет работу».
— Тогда почему он такой рьяный? — по голосу слышно было, как Оксана нахмурилась, пытаясь сложить в голове картинку.
— На меня поступил заказ.
— Какой заказ?
— Ну сама подумай. Сначала меня пытались убрать, подорвали машину. Теперь Бульдог вдруг берётся за меня. Уверен, что в СИЗО для меня уже был бы приготовлен сюрприз. И вряд ли я дожил бы до встречи с твоим дорогим адвокатом. Так что, Оксан, готовься работать. Только в некотором другом роде. Будем разгребать всё это дерьмо.
— О господи… Кто хочет тебя убрать?
— Знал бы, сам бы его… устранил, — выдохнул я.
— Убил? — удивилась она.
— Образно, — отрезал я, не желая нагнетать. — На мой новый номер звони только с телефона, который дал тебе Грач. Больше никуда с него не звони. Он тебе для связи со мной только.
— Знаю я, — фыркнула она, — не маленькая девочка. Макс, я за тебя боюсь.
— Да ладно… не впервой, прорвемся, — усмехнулся я.
Про себя подумал: бывало в жизни всякое, и подставляли меня по-крупному. Как говорится, битый волк.
А волк, как ни крути, остаётся волком. Переделать меня в забитую шавку или шакала никому не удалось.
— И что, какие планы? — уже спокойнее спросила Оксана, но тревога в голосе всё ещё сквозила.
— Есть у меня зацепки. Попробую их отработать. Если что-то нарыть сможешь официально, по своей линии, держи меня в курсе. То, что я заныкался — только к лучшему. Теперь меня никто не достанет. Ни Сметанин, ни те, кто хотел отправить меня к праотцам.
