* * *Только после этой попытки прорыва боевиков в Чечню в тылу у пограничников стали формировать батальонные тактические группы. Задачи таких подразделений ясны – поддержка «зеленых», уничтожение бандформирований при попытке пересечь границу в ту или иную сторону. Их окончательное формирование планировалось завершить в начале – середине августа текущего года.
4
16 июня, воскресенье
Утро выдалось ясным, на небе ни одного облака. Ветер относил дым пожара в горы. Кое-где горел кустарник, дымился остов кошары, отрыгивал через окна последние клубы дыма бревенчатый дом; удивительно, но он не сгорел полностью.
Стоял, прокопченный, без крыши, с выбитыми стеклами и рамами с выгоревшей краской.
Пленного «духа» обыскали. Содержимое его карманов и рюкзака лежало на куртке, которую «луганцы» сняли с боевика. Он стоял на коленях, брюки расстегнуты, камуфлированная майка, мокрая от пота и с пятнами крови, задрана на голову. Он уже давно понял, что попал в руки не «собак», а настоящих «гоблинов»[3], возникших как из-под земли.
Двое стояли в паре шагов от него. Близость скорого конца обострила его слух и зрение. От зверя его отличало одно качество, присущее лишь человеку: убивая, он испытывал удовлетворение, тогда как зверь не чувствует ненависти к своей жертве. Сейчас же он стремительно терял это качество, отчасти поэтому видел его в бойцах, которых еще мог рассмотреть сквозь ткань майки, закрывающей лицо. А человека, который неспешно направлялся в его сторону, видел довольно отчетливо.
Ясно различил движение его руки, высвобождающей нож из ножен; этот жест внятно говорил о намерении спецназовца.
Ему перережут горло. Как барану. Как пленнику. Без жалости к своей жертве.
Так люди они или звери, эти спецы, которые небольшим, судя по всему, составом в считанные часы уничтожили боевой отряд, считавшийся одним из лучших и носивший имя собственное – «Черный эдельвейс»?
Сейчас растоптанный, надломленный «эдельвейс», который осталось только срезать, жаждал увидеть в них людей.
Марковцев опустился перед боевиком на колено, одной рукой взялся за майку и освободил голову пленного, другой, вооруженной острым ножом, сделал резкое движение вверх.
Бандит даже не успел вскрикнуть. Он не почувствовал острой боли в груди и обжигающего потока горячей крови. Вообще ничего не понял. Лишь спустя некоторое время начал осознавать, что еще жив, а на теле нет ни одной ссадины, кроме тех, что он получил, выбираясь из расщелины.
