Я инстинктивно выставила перед собой руку со скрюченными пальцами, которыми так и хотелось пройтись по морде мужа!
— Этого я проверить не могу! — рявкнула в ответ.
В комнате снова захныкала София. Да сколько же можно! Мне ведь было обещано, что после кормления ее повезут к матери!
— Да, и я тоже не могу просить тебя поверить мне на слово, потому что я облажался, Саш… И как загладить свою вину — не знаю.
Загладить вину?! Он это называл именно так? Дорогая, я тут разбил яйцо в холодильнике, не убрал его и отключил перед поездкой на море, теперь боюсь открывать дверцу.
Милая, я забыл купить тебе цветов на восьмое марта. Неужели в этот ряд могло встать что-то вроде: я сходил налево и у нас с любовницей родилась дочь, которую я зарегистрировал на себя и собирался скрывать?
— Игорь, ты никак не можешь искупить то, что сотворил. Ты знал больше девяти месяцев, что переспал с другой бабой! Ты знал, что она залетела.
Ты пошел с ней в ЗАГС и признал вашу дочь. Ты бы прятал от меня вторую семью, если бы Ника не бросила сегодня со мной Софию! А самое жуткое в этом всем, что твоя левая баба знает о моем бесплодии! Ты с ней делился даже этим!
Я перешла едва ли не на ультразвук, отчего младенец разорался просто адски… Но прежде, чем Игорь бы хоть что-то ответил на ворох заслуженных претензий, случилось неожиданное. На телефон мужа поступил звонок, и пока я надеялась, что это одумалась кукушка, которая начнет требовать, чтобы ей вернули ребенка, Харламов бросил собеседнику короткую фразу, а потом и вовсе вскочил и заявил прежде, чем умчаться прочь:
— Горит дом на Индустриальном.
Дали повышенный номер. Я поехал.
Его след простыл через доли секунды, а я осталась одна с орущим в комнате ребенком. И даже сообразить не успела, в какой переплет угодила снова.
Проклятье!
2.1
Так, нужно было собраться с мыслями! Первым делом я бросилась звонить родителям Игоря.
С ними у меня были прекрасные отношения, они меня любили, как родную дочь. С мамой мужа, Елизаветой Николаевной, я могла даже порою поделиться тем, что не решалась озвучить собственной матери. И вот звонила ей, надеясь, что ее не хватит удар от новостей.
— Алло, Сашенька, привет! А я как раз собиралась сама тебе отзвониться, — отозвалась Елизавета Николаевна на третьем гудке.
