За внешним барьером самоуверенности и гордыни у женщины, именующей себя княжна Елизавета Волконская, скрывалась довольно неплохая женщина, верующая в бога, веселая, приятная в некоторых отношениях и довольно компанейская, когда находилась в окружении людей своего круга. А то, что она начала орать на своего спасителя буквально через минуту после спасения, оказалось всего лишь защитной реакцией насмерть перепуганной женщины, ищущей опоры в истерике.
И вот теперь этот защитный пузырь лопнул, и передо мной, как на ладони, оказалась вся ее нежная и ранимая душа, спрятавшаяся за своим титулом и чином, как рак-отшельник прячет свое нежное брюшко в прочную, шипастую раковину, украшенную к тому же кусачей актинией.
Всю жизнь, с детских лет, девочка Лиза просидела за этим барьером, отгораживаясь сначала от соучеников последовательно: в школе, женском кадетском корпусе, Петербургском летном юнкерском императорском училище, потом от сослуживцев в особом лейб-гвардейском транспортно-десантном Выборгском полку.
Она просто хотела летать и ради этого была готова на все…
Тут у меня, фигурально говоря, банально шарики зашли за ролики. Ну не вязались все эти старорежимные до семнадцатого года слова и выражения – «княжны Волконские», «императорские», «лейб-гвардейские», «кадетские корпуса» и «юнкерские училища» – с извлеченным из ее памяти футуристическим видом летающей машины под названием «средний имперский штурмоносец „Богатырь“», чем-то похожий на корабль капитана Хана Соло из «Звездных войн».
Ну нифига себе! Отойдя от оторопи, я начала более тщательно рыться в памяти этой Елизаветы, стараясь при этом не расцепить взгляда и не упустить чего-то важного – и передо мной поплыли, где смутные, а где и очень яркие и сочные картины из памяти моей нынешней «клиентки».
С удивление я обнаружила поразившую меня вещь.
Все указывало на то, что Лиза и ее напарник происходят отнюдь не из нашего мира, а из того, где и в начале двадцать первого века до сих пор существует Российская империя… Да неужели такое возможно?! Вот, еще один шок добавился в мою почти переполненную копилку потрясений…
Естественно, моя природная любознательность заставила меня подробней просмотреть память этой женщины.
