Поэтому со смехом наблюдаю, как ребята судорожно пытаются переключить песню.
Не дожидаясь исхода, быстро переодеваюсь и выхожу на улицу. Гольцман с разбегу влетает мне в грудь, на пару секунд вышибая из легких весь воздух. Крепко обхватываю ее руками и опускаю нос в ее волосы.
– С днем рождения, Ярик!
Я снова вдыхаю и жмурюсь от удовольствия.
– Спасибо, Жендос.
Она вспыхивает и бьет меня кулачком в плечо:
– Издеваешься?! Сто лет меня так не называл!
– Это я любя, – произношу тихо.
– Ага, рассказывай, Шмелев.
Я чуть отстраняюсь и целую ее в лоб:
– Красиво бесишься, Гольцман, не могу отказать себе в удовольствии.
– Ну ты и дурачина.
– А то, – отвечаю самодовольно, как будто это самая большая в мире заслуга.
– Пчелкины, ну что вы там? Мы отмечать идем? – вопит Вадик с колонкой наперевес.
Долин тоже вопросительно разводит руками, а потом угрожающе наставляет на меня бутылку шампанского.
– Эй, Антох, не убей, – я жестом показываю ему, чтобы сбил прицел. – Идем, конечно. Дайте минутку.
– Ну, начинается!
– Да хорош, Тит, дай я пока к колонке подрублюсь.
Парни отвлекаются, и я снова поворачиваюсь к Жене. Говорю чуть взволнованно, вспоминая то, что крутил в голове вчера перед сном:
– Ты как-то мне сказала, что нужно вспомнить, почему мы начали ругаться.
– Ну? – отвечает настороженно.
– Кажется, я вспомнил. Точнее, это было не сложно. Сложнее было понять, – начинаю путаться и стараюсь снова попасть в нужную колею, – в общем, я тогда подошел к тебе и позвал на тусовку в парк.
А ты меня отбрила. Очень высокомерно, как мне тогда показалось. Сказала, что не говоришь на дебильском языке."
"Женька смеется, а потом качает головой:
– Я просто слышала, как ты объяснял кому-то, что нужно позвать на вечеринку всех девчонок, включая самых отбитых отличниц, потому что они иногда самые горячие. Решила, что ты это обо мне, и что ты, конечно, последний идиот.
Я пристыженно киваю:
– Я просто понтовался, Жень. Какую-то фигню нес, очки себе набивал, вот и все. А к тебе подошел, потому что ты мне понравилась.
А ты так меня слила, что я обиделся смертельно. Вот и начался наш затяжной конфликт. Мы потом и сами забыли, в чем суть.
– Суть была в том, Ярик, что два дурака сразу влюбились, – шепчет Гольцман мне на ухо и целует в шею, от чего по коже бегут ощутимые мурашки.
– Все, Пчелкины, вы меня достали! У нас программа на твое совершеннолетие заготовлена вообще-то! – снова орет Ктитарев, пускаясь в комический танец под репчик из колонки.
