Автор
Я вернулась в родной город после болезненного развода. Позади была брошенная карьера и столица, а впереди… Впереди только новая жизнь! Новая карьера! Новые планы! И больше никаких мужиков! И в этот момент наверху кто-то рассмеялся…
И вот моя трусость теперь боком выходит.
— Эмма, Игорь со всем разберётся! И мой муж… И генеральный, Эмма! Ты не знаешь, он у нас нереально крут!
— Да кому какое дело до меня? — искренне изумляюсь я, — и как потом буду благодарить за заботу? А ваш Игорь не может даже со своими женщинами разобраться! Не помнит, что и с кем…
— Эми! Ты не права! Да, Игорь сейчас нестабилен, у него брат младший умер недавно. А год назад — жена с ребёнком. Во время родов.
У меня все внутри сжимается от ее слов, и жалко так Игоря, его жену и нерожденного ребенка… И вообще…
Но надо идти.
— Простите меня, пожалуйста, — шепчу я и практически бегу уже прочь по длинному, невыносимо длинному коридору. — Я не хотела никого задеть. Оставьте меня в покое, пожалуйста, у меня своих проблем выше крыши!
Людмила еще кричит мне что-то вслед, но я уже не слышу, добегаю до лифта, к счастью, быстро распахнувшего для меня свои двери, и обессиленно выдыхаю, когда створки съезжаются.
Вся эта ситуация невыносимо давит, а мне и без того тяжко.
Какого черта я вообще рот раскрыла? Разговорилась с незнакомым, чужим человеком… Теперь точно увольняться придется, даже думать не хочу, какие слухи обо мне пойдут. Хоть Людмила на сплетницу не похожа, но в любом случае, что-то да просочится. Не бывает по другому в коллективах.
Через пару минут, загружаясь в такси, выкидываю эту сцену из головы. О другом надо думать. Силы копить.
Стратегию разрабатывать.
Я все же решаю признаться Лисовскому, что я — тварь и шалава.
Конечно, у Лисовского в мозгах могло все повернуться самым непредсказуемым образом, но я делала ставку на то, что он — крайне чистоплотная тварь. Особенно по отношению к тому, что ему принадлежит. Он был моим первым мужчиной и страшно этим гордился. И ревновал жутко, считая, что все бабы слабы на передок, и за ними глаз да глаз необходим.
В его жизненной философии имелись до тошноты заезженные правила о том, что женщина должна себя блюсти, иначе ее надо гнать прочь.
Самому Лисовскому, кстати, его же правила вообще не мешали трахаться направо и налево, потому что мужик — это другое.
Каким образом у него в мозгах подобное дерьмо выросло и укоренилось, я не понимала, не понимаю, да и в будущем вникать не планирую.
