Немедленно прекрати! Мы твоя семья, и никто не стал бы… – снова вмешивается свекровь, вставая с места, но договорить он ей не дает.
– Хватит? Хватит? Я терпел, когда вы унижали мою мать и всё время тыкали ей в лицо тем, что она родила меня вне брака неизвестно от кого! Терпел, что вы всё детство тюкали меня и никогда не давали забыть, что я вам не родной внук и не ваша кровь! Глотал слезы, когда моя мать рыдала ночами из-за всех вас! – рычит Семен и бешено вращает глазами.
Смотрит на Евгению Петровну таким больным взглядом, что сразу становится понятно, что он выговаривает сейчас всё то, что накипело у него в душе.
– Но ты права, старуха, хватит. И ты ошибаешься, мы с вами не семья.
Он так зол, что впервые переходит с Евгенией Петровной на ты.
Я же ненадолго прикрываю глаза, ведь он прав. Он единственный из всех внуков, кто обращался к ней на вы. И его мне, пожалуй, даже жаль. Он ведь был ребенком и не был виноват в том, при каких обстоятельствах родился.
Глаза открываю резко, когда слышу злой голос свекрови.
– Вот ты и показал свое истинное лицо. Ничего удивительного. Мать нагуляла тебя не пойми от кого и повесила на нас, любите да примите в семью. А ты неблагодарный. Мы дали тебе образование, работу, свою фамилию. Игорь тебя усыновил и воспитал, как своего.
В ответ на ее слова Семен хохочет, запрокидывая голову, а затем смотрит на нее и вдруг улыбается так, будто хочет сделать ей так же больно, как всю жизнь было ему.
– Не пойми от кого, говоришь? Ну-ну. Несколько дней назад я нашел у матери ДНК-тест.
И угадай, кто мой отец?
– Кто? – спустя минуту тишины спрашиваю уже я, чувствуя, как режет горло.
Семен переводит взгляд на меня, и под ярким светом люстры они светятся удовольствием победы.
– Вероятность отцовства Антона Георгиевича Лазарева, – пауза. – Девяносто девять и девять десятых процента.
Мне кажется, словно я оглохла. Но в ушах вопреки моему страху такой звон, будто я вот-вот потеряю сознание. И если я оседаю на кресло, когда мои колени начинают дрожать, а ноги больше не держат, то вот свекровь на удивление держится лучше.
В нее будто вселяется второе дыхание, до того она шокирована происходящим."
"– Уж не знаю, что твоя мать подсунула моему Антону за тест, но это ложь! И если Антон и поверил этому лживому документу, то я быстро выведу Фаину на чистую воду. Неужели она думает, что если поймает его на крючок тем, что ты – якобы его сын, то сумеет увести из семьи? Господи, а я-то думаю, чего он повелся на нее, а теперь мне всё ясно.
