Мы яростно трахались, несмотря на то, что за стенкой сновала куча персонала, а через пару дверей от помещения веселились наши гости. Нам хотелось поскорее сбежать с этого праздника и отправиться на уединенный остров, где позже мы провели самые лучше две недели.
— Давай включу, — говорит Захар и, встав, перекладывает меня на кресло.
Я уже жду, что он натянет свои джинсы, но он избавляется от них. Надевает боксеры и идет сначала к автомату с попкорном. Запускает его, а пока тот греется, Зевс берет пульт, достает из холодильника две бутылки воды.
Ставит напитки возле кресла, а сам подходит к встроенному шкафу и вытягивает оттуда шерстяной плед.
Положив его на соседнее кресло, возвращается к автомату с попкорном и ждет, пока начнет лопаться кукуруза. Взяв коробку, наполняет ее карамельным лакомством.
Я подтягиваю к себе ноги и любуюсь на своего мужчину.
Захар во время секса спросил, не собиралась ли я спать с Романом. Правда в том, что я вообще ни с кем спать не собиралась.
За эти полгода я не раз пыталась представить другого мужчину в своей постели и своей жизни.
И каждый раз содрогалась. Потому что — уверена — он бы не так сидел, не так дышал, не так ел, не так трахался. Все, что я люблю и ненавижу в мужчинах, воплощается в одном Зевсе. Меня бесят некоторые его повадки, но без них он не был бы тем, кем является.
Я миллиард раз задавала себе вопрос, смогу ли простить мужа за измену. Ведь прощение влечет за собой обещание больше никогда не вспоминать и не упрекать. Я не могла ответить себе на этот вопрос.
А сейчас могу.
Я уже простила. Знаю, что многие осудили бы меня за слабоволие. Но не они живут моей жизнью. Да и пойди найди людей без греха. Нет таких. Подвернись кому-то возможность вот так, как Зевсу, брать то, что он захочет, грани морали сотрутся. Такова человеческая природа.
Каждый из нас будет бить пяткой в грудь и кричать о том, что он бы так никогда не поступил. Вот только правда в том, что ему просто не представилось такой возможности. Фактически, если сказать человеку, что его деяние останется безнаказанным, он и преступление совершит, не моргнув глазом.
Я не оправдывала Захара в своих мыслях. Не пыталась обелить его поступок, сравнивая с другими людьми и рассуждая о морали. Единственное, что меня волновало, смогу ли я простить и забыть. Потому что только это имело значение.
— Малыш, ты задумалась, — произносит Захар, и я перевожу на него взгляд. Он сидит передо мной на корточках, держа в руках большую коробку попкорна.
