Автор
Тайну исповеди нельзя нарушить. Но как быть, если на исповеди маньяк объявляет, что планирует очередное убийство? Как быть, когда по описанию намеченной жертвы священник узнает свою родную сестру? Отец Том вынужден обратиться за помощью к другу, агенту Николасу Бьюкенену. Николасу предстоит не только спасти юную Лорен от убийцы, но и на всю жизнь стать ее защитником в этом суровом, порой жестоком мире....
Обойма скользнула в «зиг-зауэр», и блестящее дуло было нацелено в незнакомца еще до того, как командир успел обернуться.
Все случилось так быстро, что ошеломленные пассажиры даже не пикнули. Соренски поднял руки:
– Все в порядке, друзья. – И, восхищенно покачав головой, заметил: – Ну и реакция у вас!"
"– Просто всякое бывало. Давняя практика, – отозвался Ник и, сунув пистолет в кобуру, опустился на колени и стал методично обшаривать карманы незадачливого террориста.
– Он назвался двоюродным братом заключенного и заявил, что собирается освободить родственничка.
– Похоже, он не слишком тщательно продумал план, – буркнул Ник и, открыв бумажник парня, вынул водительское удостоверение, выданное полицией штата Кентукки.
– Уильям Роберт Хендрикс. Эй, парень, дружки, наверное, зовут тебя Билли Боб?
Вместо ответа Билли Боб принялся извиваться, как снятая с крючка рыба, и во всю глотку вопить, требуя адвоката. Ник, не обращая внимания, попросил командира узнать, не завалялась ли у маршала Даунинга пара лишних наручников.
Первоначальное оцепенение сменилось запоздалой паникой. По салонам прошел шепоток, росший словно снежный ком и угрожавший обрушиться лавиной. Командир лайнера, поняв, чем это грозит, постарался овладеть ситуацией и пустил в ход все свое обаяние.
– Все кончилось, все кончилось, леди и джентльмены, – медоточивым голосом объявил он. – Прошу вас, рассаживайтесь по местам. Как только представители закона уладят этот ничтожный инцидент, мы отправляемся в полет.
Полицейский, таща за собой заключенного, уже шагал по проходу. Неведомо откуда появилась пара наручников, и Ник, сковав руки Хендрикса за спиной, схватил его за шиворот и бесцеремонным рывком поднял с пола. Полицейский покачал головой и нахмурился.
– Что-то не так? – поинтересовался Ник.
– Вы, конечно, понимаете, что это означает, – пробормотал Даунинг, растягивая слова, как подобает истинному техасцу.
– И что это означает? – удивился Соренски.
– Чертову бумажную волокиту.
Из аэропорта Ник заехал в свой бостонский офис, оставил несколько папок, доделал всякие мелочи, до которых в другое время руки не доходили, и довольно вяло парировал подначки сослуживцев, считавших, что его упорное нежелание летать – чистая блажь и нечто вроде тихого помешательства. Кажется, все. Можно ехать домой. Движение было просто убийственным, впрочем, как всегда.
