Да! Да, бля!
Но мне мало, я хочу снять с этой гниды шкуру живьем.
— Надеюсь, ты понял схему? — хватаю мразь за волосы, поднимаю голову, заставляя смотреть на меня. — Открываешь рот – я тебе его закрываю. Понял?! — дергаю за волосы сильнее. Моргает. — А теперь слушай меня внимательно. В этой папочке очень много информации на тебя. Очень любовной информации. И о «благотворительности», и о налогах, но это все мелочи. Скажи мне, гнида, а куда делся твой партнер, с которым ты строил свой первый завод?
Ларин мотает головой, делая вид, что не понимает.
"
"— Не знаешь? — резко отпускаю его волосы, беру со стола салфетки, обтирая ладонь. — А я знаю. Черви его съели. И даже знаю, кто этому поспособствовал. Почитай на досуге, очень интересно.
— Ты ничего не докажешь, — хрипит мудила, тоже берет салфетки, утирая гнилую кровь из носа, которая уже залила его рубашку.
— Не докажу, ты хорошо подтер за собой. Но это неважно. Мне не нужно ничего доказывать. Я просто запущу в сеть и на телевидение всю эту инфу, плюс видео твоих извращений с девочкой.
Щедро поделюсь с твоими конкурентами и врагами. И они уже сами все раскрутят так, что ты, мразь, будешь мечтать сдохнуть.
— Хорошо, — сплёвывает на пол кровь, берет стакан с виски, судорожно глотая алкоголь. — Что ты от меня хочешь? Дочь я вам отдал. Денег? Сколько?
Смеюсь от души, запрокидывая голову. До истерики смеюсь. А хочется просто месить его на полу, так, чтобы раздробить все кости, чтобы от него осталось только мясо. Он сломал мне женщину. Любимую, прекрасную женщину.
И деньгами это все не замажешь.
— Да на хуй мне твое бабло, я не бедствую! Ты возвращаешь Яне родительские права, сам же от них отказываешься и забываешь о ее существовании и существовании дочери.
— Хорошо, а где гарантия, что после того, как я все выполню, ты не используешь все против меня?
— А я тебе не бюро гарантий. Мало того, все это будет у меня для страховки, пока я не решу, что ты затух и не выкинешь что-нибудь, что не понравится мне.
— Хорошо, на неделе ей вернут права.
И на хуй эта шлюха мне нужна, чтобы помнить о ней, — пренебрежительно кидает он мне.
— Ох, шакал… Ничему не учишься, — втягиваю воздух.
Подрываюсь и ударом в челюсть выбиваю мрази зубы. А потом впадаю в ярость, хватаю и начинаю месить его ебало в мясо. Адреналин кипит так, что мозг отключается.
— Леван. Леван, мать твою, все! — оттаскивает меня Тимур, и мне хочется и ему всечь за то, что останавливает. Но я беру себя в руки, отхожу, напоследок пиная скулящую гниду.
