Удивляя друзей своим покладистым поведением, Хаджар поднялся и вышел за дверь. Следом спешили его верные спутники и соратники. Вместе, под густеющую тишину, они спустились на первый этаж.
Крики, смех и гомон стихали, сменяясь всепоглощающим, даже пожирающим вниманиям к столь ожидаемым фигурам и лицам. Хаджар, оставив друзей за одним из столиков (его им тут же освободили ретивые посетители), поднялся на сцену.
Он подошел к одному из бардов.
– Можно? – протянул он ладонь. – клянусь могилами предков, я буду с ней бережен.
– Д-да, к-конечно, почту за честь.
Бард смело отдал самое родное и ценное, что только есть у музыканта – его инструмент. Хаджар благодарно кивнул и сел на освобожденный стул. Он закинул ногу на ногу и устроил базу инструмента поудобнее. Перебрал пальцами струны, наслаждаясь чистым звуком отлаженного инструмента."
"Хаджар прикрыл глаза и отправился в мысленное путешествие в те далекие, почти былинные времена, когда он жил музыкой. Она была его родиной, его другом, его хлебом и местом успокоения души и тела.
Он заиграл.
Впервые за долгие три с половиной года бесконечной войны, он заиграл свои любимые песни детства. Простые, веселые и заводные.
Он играл и рассказывал в песнях о том, как бежит ветер в кроне деревьев, как нежно и страстно любят друг друга влюбленные. Он играл о мимолетности влюбленности и непоколебимости любви.
Струны сгорали в страсти, а мгновение позже смеялись наивным детским смехом. Хаджар играл и чувствовал как меч за его спиной оживает.
Как сбрасывает Лунный Стебель всю ту шелуху, все ту кровавую накипь, приобретенную за годы войны. И вместе с этими осколками, вместе с музыкой, уходил в прошлое Безумный Генерал.
Вовсе не потому, что его отправил в отставку продажный генералитет. Просто только теперь, в этот момент, Хаджар действительно вернулся с войны. Он вновь был тем же человеком, что проснулся в деревне Долины Ручьев в доме старика Робина. И он играл так, словно перед ним стояла внучка бывалого охотника.
Та хлопала в ладоши и танцевала, а Хаджар улыбался.
Так, как не улыбался уже очень давно.
Сейчас он чувствовал, что вновь смог бы обнажить меч. С одной лишь разницей – теперь он вспомнил, ради чего это делал раньше.
Когда Ровена, в сопровождении отряда воинов генералитета, вошла в таверну, то ожидала увидеть все что угодно. От присутствия сотни другой воинов Лунной Армии, готовых к восстанию, до вдрызг пьяных отставных вояк.
