А, ну да, яркая дутая безрукавка.
– Местные у нас так не одеваются. В белое. Осень, грязь… Да и стригутся у нас попроще. Татуировки такие не бьют.
К кому… Сказать или не говорить? Надо же будет мне как-то её искать.
– А я базу одну ищу. Кеч Бозого. Не знаете случайно, как туда добраться?
– Кеч Бозого? А ты знаешь, сынок, как с нашего название это переводится?
– Как?
– «Переход через порог». Приезжают… Ищут её…
– Мару?
– Базу, – стреляет он в меня искоса взглядом. – Переходят через этот порог, а обратно не возвращаются.
Зачем тебе база эта?
– Нужна, – вздыхаю я. – И что, часто ищут?
– Да… За год раза три-четыре ищут. Это те, с которыми я пересёкся. А так – не знаю. Не принято у нас о ней говорить.
– О Маре?
– Базе…
– И о Маре, я так понимаю, тоже? – улавливаю его постоянное желание обойти её имя.
– Мхм… – кивает. – Не ходил бы ты туда, сынок. Не вернёшься. Что вас всех туда тянет?
– Довезите, пожалуйста, до Кеч Бозого. Я хорошо заплачу.
– Нет, извини, не поеду. Гиблое это место. Люди там разное слышат и встречают.
Техника там глохнет. Из наших никто не повезёт.
– Как же добраться?
– Дорога там такая, что хоть на тачке, хоть пешком часа четыре займёт. Дожди прошли, размыло всё. Пешком, думаю, даже быстрее доберёшься. Машина встанет ещё в начале пути.
– Ну она же как-то добирается!
– Не знаю.
Пешком долго. А у меня времени в обрез.
– А по озеру можно добраться?
Морщится.
– Можно. На моторке час до базы. Только кто тебе технику свою доверит? Не вернёшь же.
– Почему это? А… – доходит до меня.
– Не вернусь? У меня есть деньги, я заплачу. Я куплю.
– Ладно, отвезу тебя к одному человечку надёжному. Продавал он лодку. Да только передумал бы ты, сынок. Молодой совсем. Городской. Куда тебе в эти дебри? Самое время по дискотекам бегать, да девок тискать. А он через порог собрался!
– А что про неё местные говорят?
– Про неё – ничего.
– А про кого говорят?
– Лет двадцать назад… Ну или не двадцать. Я ещё с детства своего помню. Там, где сейчас база стоит, жил местный шаман.
Таштал, кажется. Сильный был. Камлал так, что небо открывалось. С мёртвыми говорил. Людей лечил. Ударом в бубен мог быка уложить!
– Ого! – удивлённо пытаюсь себе представить это зрелище.
– Сам не видел, – пожимает плечами мой водитель. – Но отец мой уверял. А он не любитель придумывать.
– Так и что же? Таштал этот…
– А как убили его, так место то проклятым стало.
– Как убили? За что?
– Не знаю. Но в ту ночь зарево стояло. А тайга не горела.
