Несмотря на героическое сопротивление Красной армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражения, враг продолжает лезть вперед, бросая на фронт новые силы. Гитлеровским войскам удалось захватить Литву, значительную часть Латвии, западную часть Белоруссии, часть Западной Украины.
Фашистская авиация расширяет районы действия своих бомбардировщиков, подвергая бомбардировкам Мурманск, Оршу, Могилёв, Смоленск, Киев, Одессу, Севастополь. Над нашей Родиной нависла серьёзная опасность…»
Вцепившись в мамину руку, я слушала спокойный, глуховатый голос Сталина и думала, что раз Сталин в Кремле, живой и здоровый, то, значит, скоро конец войне.
Ведь не может быть, чтобы он не придумал способ сокрушить проклятого Гитлера! День-два, и Сталин соберёт в Кремле полководцев, взмахнёт рукой с зажатой в ней трубкой и отдаст приказ немедленно уничтожить войска противника на всей территории СССР.
Я не уловила того момента, как сквозь толпу пробрался папа и встал позади нас с мамой.
Ретранслятор замолчал, и люди тоже молчали, не двигаясь с места, словно надеялись, что Сталин ещё раз повторит свою речь. И сквозь напряжённую тишину ожидания я услышала тихий папин голос:
— Тоня, я сегодня с вами последний день. Сейчас здесь будет митинг, и я запишусь в ополчение.
— Коля, тебе нельзя на фронт, ты не подлежишь призыву, у тебя хронический бронхит. Если ты простудишься, то пропадёшь, — просительно сказала мама, обернувшись. Она прижала руки к груди и с побелевшим лицом взглянула на папу.
Я прильнула к его боку, как кошка, и потерлась лбом о локоть. Папа, мой папа собирался уйти на фронт! Внутри меня гордость путалась со страхом, и я не понимала, чего больше.
Улыбнувшись, папа поцеловал маму в щёку:
— Потому я и иду не в военкомат, а в ополчение. В ополчение всех берут без всякой медкомиссии.
— Ты не умеешь стрелять, — поникнув, возразила мама.
— Научат! Я же механик, коммунист! Надеюсь, хватит силы на курок нажать.
— Коля, а как же завод? Ты мастер, ты нужен производству! Мы собираемся выпускать снаряды! Здесь тоже фронт.
Мама внезапно ойкнула и приложила палец к губам. Я поняла, что она невольно выдала военную тайну, и быстро сказала:
— Не бойся, я не проговорюсь. Могила.
— Хорошо. — Мама страдальчески посмотрела на меня, а потом на папу: — Ну так как же завод? Он не может работать без инженеров и мастеров.
— Нам найдут замену, — сказал папа, и по его тону я поняла, что вопрос решён окончательно.
