Пусть гордится такой умной женой, — улыбается с нежностью. — Проблемы свои обсудите наедине, — говорит, будто гипнотизирует.
— Не о чем тут говорить. И так все понятно, — обиженно бубню.
— Упертая, как отец твой! — пытается зацепить меня, ведь они давно не живут вместе. И с ее стороны это далеко не комплимент, так как папу она ненавидит. — Хочешь, как подруга твоя, одна остаться?"
"Обидно, что мама так небрежно о Злате отзывается. Не по своей вине она матерью-одиночкой осталась. Во время беременности подруга в отчаянии даже думала двойняшек в роддоме оставить, чтобы им подобрали другую, «достойную» семью.
Но на ее пути вовремя встретилась я и переубедила. Теперь мы неразлучны. И помогаем друг другу.
— Злата не одна. У нее два замечательных рыжика! — парирую я. — А у меня Маргаритка. И если она не нужна Антону, то он не нужен нам! — злюсь я.
— У ребенка отец должен быть, не глупи, — спровадив меня, мать сумку в руки впихивает. — И мудрая женщина семью не разрушит, а сохранит.
— Мам, ну, — смеюсь я, — вы же с папой развелись.
Где твоя мудрость была?
— А вот это было грубо и обидно, — сводит брови хмуро.
— Прости, мамуль, — обнимаю ее крепко.
— Снежинка, — гладит меня по волосам. — Не горячись. Хотя бы попробуйте поговорить. Мосты сжечь всегда успеешь.
Тяжело вздохнув, киваю обреченно. Впрочем, возможно, мама и права. Что если у нас с Антоном период сложный? Переживем кризис — и будем счастливы, как раньше. И Риту он полюбит…
С такими мыслями я и переступаю порог нашей квартиры.
Внутри темно — и только в ванной горит свет. Через пару минут оттуда буквально вываливается Антон. Взъерошенный, красный, как вареный рак.
Хмурюсь, почуяв неладное.
— Антон? — зову вкрадчиво.
— О, какая ты красотка сегодня! — восклицает чересчур радостно, обводит меня взглядом. Но не вызывает ничего, кроме отвращения.
По голосу слышу: он не в духе и «устал». Подходит ко мне вплотную, а я делаю вдох. Тут же закашливаюсь, прикрыв рот ладонью, и прищуриваюсь.
— Вот так ты работал до ночи, да? — бросаю обвиняюще.
И в серых глазах мужа загорается недобрый огонь.
Антон нависает надо мной, уперев руки в дверь по обе стороны от меня. Шкаф, а не мужчина. Огромный и… пустой. Дверцами хлопает. Я со своим невысоким ростом чувствую себя рядом с ним букашкой, которую вот-вот раздавят.
Вжимаюсь спиной в деревянное полотно и лямку сумки в руках нервно тереблю. Хочется уйти, но Антон отрезал все пути отступления.
— Отдохнул немного после работы.
