Но на самом деле Бригитта считала двоюродную сестру выскочкой, а Лиззи морщилась, видя, как дочь Фридриха избивает «кролика». «Если „организм“ был отработан, его следовало спокойно уничтожить, не мучая, просто убить, как отжившую лабораторную крысу, – думала Лиззи. – Бригитта слишком невыдержанна, что большой минус для арийки». А еще ради науки Лиззи, как Фридрих и Иван, могла отдать душу черту.
Не надо думать, что все великие открытия в медицине делались чистыми руками, людьми с благородной душой. В душе Лиззи иногда поднимала голову жалость, но, делая очередной жертве инъекцию яда, девушка говорила себе: «Что значит физическая кончина этого индивидуума? Его смерть служит науке и в конечном итоге спасет все человечество!» Бригитта же подобные размышлизмы не приходили в красивую головку, ей просто нравилось избивать людей.
Даже отец иногда делал замечания дочери, но та не желала слушаться.
Семнадцатого апреля, вечером, в комнату к Ивану вошел Гюнтер Рур.
– Не помешал? – спросил он.
Иван отложил книгу.
Гюнтер был ему очень симпатичен: целеустремленный, умный, эрудированный, готовый дни и ночи проводить в лаборатории.
– Садись, пожалуйста, – улыбнулся Селезнев, – небось все сигареты искурил? Гюнтер кивнул:
– Точно, знаю, что у тебя всегда есть заначка! Но у меня другой разговор.
– Давай!
– Мы с Лиззи решили пожениться! Иван испытал легкий укол ревности, но потом воскликнул:
– Здорово, когда?
Гюнтер не ответил, а задал собственный вопрос:
– Слышишь канонаду? Иван кивнул.
– Русские не сегодня-завтра будут здесь, – добавил Гюнтер.
– Доблестные войска фюрера разгромят Советы, – ответил привычной пропагандистской формулой Иван. Гюнтер мрачно глянул на собеседника.
– Сам так говорю и в письмах к матери пишу эту фразу. Но, скажи, ты веришь в благополучный исход дела? Иван молчал.
– Понимаешь, что сделают с нами? – настаивал Гюнтер. – Убьют! Да плевать на физическую смерть! Пропадут результаты исследований.
– Полковник велел сложить архив медицинских бумаг, – пожал плечами Иван, – наверное, завтра эвакуируемся в Берлин.
– И дальше? – гнул свое Гюнтер. – Через месяц-другой над рейхсканцелярией будут развеваться красные флаги. Мы обязаны спасти лабораторию. Накоплен уникальный материал, если он пропадет, наука будет отброшена на много лет назад, мы стоим на пороге великого открытия.
– Что ты предлагаешь? – тихо поинтересовался Иван. – У нас, похоже, нет выхода!
– Выход есть всегда, – серьезно произнес Гюнтер. – Слушай внимательно.
