Понял?
— Да все я понял, — вырывается из слабого захвата Ефимов. — Даже больше, чем тебе кажется, бро. Но не боись. Не выдам, — усмехается едко. Уходит. А я смотрю ему в след. Что это было, бл. ть?
Глава 13
— Мася, хоцю к маме, — жалобно стонет Дамир. Обнимает меня, от всей души целует слюнявым ртом. Печально вздыхает и кладет голову на плечо. — К маме хоцю… Она пиехала?
— Топ-топ-топотушки, — приговариваю любимую считалку племянника.
Качаю на коленях, тормошу. Все что угодно, только бы отвлечь. Дамир отвлекается.
Улыбается сначала нерешительно, а потом смеется во весь рот. Радостно подпрыгивает у меня на коленях, и расшалившись, перебирается на диван. Не останавливаю, тормошу. Лишь бы опять не вспомнил о Лайме.
И так тяжело. Но от наивной улыбки и детского смеха и у меня на душе становится легче.
— Пляшут глазки, пляшут ушки, — улыбаюсь я малышу, хотя больше всего хочется притянуть его к себе, прижать покрепче и разреветься.
Что же мы с тобой будем теперь делать, Дамирка? Сможем ли выжить без Лаймы?
— Топ-топ! — повторяет за мной малыш, танцуя на кожаном диване.
"
"— Хмм… Оля… так нельзя, — раздается сзади вкрадчивый голос Валентины. — Я, конечно, все понимаю… Но спусти ребенка на пол. А то мебель дорогая, испортить может…
— Так оббивка кожаная. Что с ней будет? — обернувшись, смотрю на экономку в недоумении. — Вон она какая толстая. Слоновья, наверное…
— Буйволова, — раздается рядом голос Федора Николаевича. И меня до костей пробирает от властного чуть хриплого голоса. — Андрюха, — поворачиваясь к верному Ефимову, рычит он.
— А ну-ка собери весь персонал. Задрали, блин…
— Что случилось, Федор Николаевич? — охает экономка.
— С хера ли ты моему сыну замечания делаешь, Валя? Это твой диван? Ты за него бабки платила? — отчитывает жестко. — А то нашлись тут…
— Но прыгать в обуви на мягкой мебели неприлично, — заикаясь оправдывается Валентина. А я за малым не сгораю со стыда. Действительно, надо было снять с Дамира замшевые мокасины. Хотя они мягкие и чистые.
— Да ну? — приподняв бровь, криво усмехается Анквист.
— А если я буду в берцах сигать на диване, тоже прогонишь ссаными тряпками?
— Федор Николаевич… я… — лепечет взрослая солидная женщина, как девчонка.
Вокруг уже собирается народ. Люди неуверенно входят в холл, жмутся по углам. Смотрят куда-то вдаль расфокусированными взглядами. Вероятно боятся, попасться на глаза хозяину. Только личная охрана Анквиста стоит у дверей расслабленно. Знают прекрасно, их точно барский гнев не коснется.
