И сжимает больно, девушка вскрикивает и начинает оседать вниз. Причем для оседания она выбирает стратегически точное место — прямиком на грудь Макарова.
— Шалов! — гремит Макаров. — Забери ее!
Он передает девушку подоспевшему менеджеру и вновь переключается на меня. Наклоняется, проверяя мое лицо и ладони, словно думает, что мне все-таки досталось.
— Очень милая уравновешенная девушка, — язвит он. — Отличный выбор, Ирина.
— С вами она была мила, — я поднимаю лицо и встречаюсь с его зелеными глазами. — Я считаю, что отлично выполнила свою работу.
А вы самодур.
Хочется добавить, но во мне нет столько смелости и равнодушия к зарплате.
— Значит отлично справишься и с другой, — давит Макаров.
Он серьезно, да?
Он же не думает отступать?
Мне на секунду становится дурно. Я вижу, что он не шутит, и даже больше — в нем прорывается мужская непоколебимая уверенность. Мне надо срочно пересмотреть свое поведение. Где-то я свернула не туда и начала привлекать к себе мужчин с собственническими замашками.
— Мы подпишем договор на полгода, — давит Макаров. — Юристы оформят бумаги и объяснят тебе все пункты. Ты сыграешь роль, получишь деньги и будешь свободна.
Я обвожу опустевший кабинет взглядом и пытаюсь немного выдохнуть.
— Мне не подойдут эти платья, — цепляюсь за первое, что попадается на глаза.
— Что?
Макаров не успевает за моей мыслью, так что приходится указать на напольные вешалки с дизайнерскими нарядами.
— Не нравятся? — хмурится он. — Не твой цвет?
— Я не влезу. Размеры слишком маленькие.
— Закажем другие.
— Я не умею позировать для снимков, — я киваю на задник для фотографий. — Не умею смотреться органично, мило улыбаться, принимать правильные позы.
— Тебя научат.
— Но я не хочу учиться, — я перевожу взгляд на Макарова. — Зачем вам я, Алексей? Что за каприз? Я совершенно не подхожу на эту роль…
— Для разнообразия, — он усмехается и обхватывает меня за локоть, вынуждая повернуться к нему всем корпусом. — Сто тысяч в день.
Второй ладонью он касается моей шеи.
Его сухие сильные пальцы проходят по коже, начиная путь от воротника моей блузки и выше. Выше. Я дергаюсь, но он усиливает напор и фиксирует меня на месте. Я оказываюсь в тесной коробочке, в которой не остается воздуха. Только его горячие выдохи.
— Сто тысяч в день за имитацию, — добавляет он с бархатными обволакивающими интонациями. — Без близости. Такие прикосновения — это максимум.
Подушечки его пальцев выводят легкий танец по моей щеке.
