— О чём он говорил, Стаас? — волнительно спросила Полин, пока стояла в полном оцепенении.
Подходу к ней ближе. Она пятится назад, закрывая лицо ладонями.
— Только не плачь, — прошу я, пытаясь убрать её ладони, чтобы взглянуть на неё, просто взглянуть.
— Ты столько всего нехорошего говорил мне, обвинял меня, а сам... Ты изменял мне, — обречённо сказала она, и я понял, что больше никаких объяснений и оправданий не нужно, она всё слышала своими ушами, она обо всём знает.
Я терял деньги и разум, я женился на ней, я готов был потерять всё, чем когда-то дорожил, чтобы правда обошла её стороной, но она узнала.
Вот, что называется бл*дской несправедливостью."
"— Послушай меня, милая. — Заключаю её в свои объятия, хоть она и пытается высвободиться. — Это ничего не меняет.
— Нет, это всё меняет.
Я вижу красные глаза, которое еле-еле справляются с тем, чтобы не выпустить и слезинки.
— Это ничего не меняет, глупышка. Да, я изменял тебе, чуть-чуть, и я, милая, так много раз прокручивал в своей голове момент, когда ты всё узнаешь, надеясь на твоё понимание того, что мне, взрослому мужику, это хоть немного, но надо.
А ты, в силу своей нерешительности не могла мне этого дать.
— Но ты и сам это взял! Я не хочу с тобой жить!
— А я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Я твой муж. Уже. Все, кто был до тебя, это случайные связи, но ты... Ты, моё ненаглядное солнышко, больше не сможешь почувствовать одиночество. И жить ты будешь здесь, со мной. Завтра я пропишу тебя здесь.
Мои руки не давали ей упасть, когда она еле держалась на ногах.
— Теперь ведь я могу не скрывать от тебя ничего, милая. Ты помнишь то время, когда ты не могла никуда выйти отсюда, зайка? О своей школе и новых друзьях ты можешь забыть. И, пожалуйста, подари мне ещё одну ночь, брачную, у нас ведь её так и не было.
А если нет, то я сам возьму.
Глава 31. За что ты так со мной?
Смотрит на меня, прикрывая интимные участки тела руками и скрещивая ноги, ведь даже одеяла я не оставил.
Большие зелёные глаза, что имеют уже красноватый оттенок от неминуемых слёз.
Губы трясутся, как будто озноб охватил всё её тело. Они такие, что я слизывал бы слёзы с них целыми литрами. Я ненавижу её детские слёзы. Но честно и искренне полюбил бы их, если бы она давала целовать мне себя бесконечное количество раз.
Всё в порядке, милая? — спрашиваю, в спешке открывая окно и прикуривая. — Сегодня тебе не было так больно?
Она лежала, словно маленький побитый котёнок, некормленный несколько дней, бедный и брошенный всеми.
