Чтобы не было никакого искушения заглянуть к ней хоть на секунду.
***
Я мчался на скорости сто двадцать километров в час, и разгонялся всё больше и больше.
Ещё ранним утром я уехал в офис для встречи с деловым партнёром. Переговоры прошли на нужной ноте, и после них я решил заскочить в кондитерскую, чтобы купить разных вкусностей для моей гостьи.
Уезжая на переговоры, я ненароком запер дверь в квартиру. Да и опасно оставлять открытую квартиру, в которой спит такая красавица.
Помимо сладостей, я купил небольшой, но красивый букет из жёлтых тюльпанов.
Через четверть часа я поднимался по лестнице на седьмой этаж к своей квартире."
"Открыв дверь, я медленно и тихо прошёл внутрь, чтобы не разбудить Полин, на случай, если она ещё не проснулась.
Но мгновениями позже я созерцал её, сидящую на кровати уже в своей одежде. Она выглядела немного усталой и разбитой, но не переставала быть красивой.
— Что-то произошло во время моего отсутствия? — кладя угощения на край кровати, спросил я.
— Зачем ты запер меня здесь?
— Извини, но я не мог по-другому, — спокойно объяснял я.
— Ты спала, а мне нужно было уехать очень рано. Я не мог тебя оставить в открытой квартире. И будить тебя мне не хотелось. Не обижайся на меня за это.
К счастью, мне даже не пришлось лгать. Всё сказанное было правдой. И только маленький бонус для меня — что она до сих пор находится в моей квартире.
— Ты на меня тоже, — со смущением попросила она.
— За что я могу обижаться на тебя?
— За то, что я вчера разбила тебе стакан.
Ты очень разозлился.
— За это я хотел перед тобой отдельно извиниться, — виновато проговорил я и, наконец, положил ей на колени цветы. — Я немного вспылил. Не из-за тебя. Прости меня за мою грубость.
У нас уже была отработанная схема. Каждый раз, когда я её вижу, я должен был за что-то извиниться.
Полин взяла цветы в свои нежные руки и сильно-сильно, насколько ей было возможно, прижала их к груди.
— Спасибо, — с печальной улыбкой прошептала она. — Мне никогда не дарили цветов.
— Я стал первым.
Мне бы хотелось всегда и во всём быть первым с такой принцессой.
Мне нечего было сказать ей на это. Одновременно я почувствовал и блаженное умиление, и невыносимую боль в районе груди.
Мне хотелось сделать что-то хорошее для неё, чего ещё я никогда ни для кого не делал. Чтобы она радовалась.
— Ещё я купил пирожных, — вставил я, поднимая коробочку сладостей с кровати. — Так что пойдём на кухню, и ты всё попробуешь.
Её глаза заискрились. Но ненадолго.
