О чём думала? Что само как-то рассосётся?
Подавив тяжёлый вздох, я сажусь на диван рядом с Егором у стола, ощущение будто не он пришёл к моим родителям, а я к его — настолько скована.
Папа предлагает вино или что-то покрепче. Егор отказывается, а я очень даже не против. Может, хоть немного отпустят эти клещи обиды, вцепившиеся в душу.
Мама с папой расспрашивают Егора о том, чем он сейчас занимается, закончил ли образование, чем интересуется и как планирует жизнь. Это не выглядит как собеседование, скорее просто интерес.
Не знаю, что сейчас чувствует мой Вертинский, какого ему, зная, что натворили мои папа и мама, но он разговаривает с ними вполне открыто и дружелюбно.
Он с самого детства прибегал к нам, рос у них на глазах. Приходил к папе в гараж, что-то не раз помогал в саду, по многим вопросам спрашивал совета. А сколько раз мы вместе завтракали или ужинали. Мама всегда готовила на одну порцию больше, всегда учитывала соседского мальчишку, который, слыша запах пирога, обязательно забегал за какой-нибудь мелочью, но обязательно был усажен за стол.
Мама тоже участвует в разговоре. И Бублик, конечно, тут как тут, куда уж без этого вездесущего проныры.
Удивительно, но он даже не залаял на Егора, хотя эта милая собачка превращается в демона ада, завидев незнакомого человека, особенно мужчину. А тут выскочил и скулит, просит погладить и пожертвовать ему что-нибудь из тарелки.
А потом и вовсе набирается наглости и запрыгивает Вертинскому на колени.
— Бублик! — всплескивает руками мама.
— Ну что за наглец! А-ну иди на своё место!
Пёсик прижимает уши и виновато смотрит на маму, а потом на Егора, но уже с надеждой."
"— Давай, дружище, хозяйку надо слушать, — смеётся тот, а потом поворачивается ко мне и говорит: — Надо и нам завести собаку. Что думаешь?
— Я люблю собак, — но Егор это и так знает. — Но ей будет непросто жить на два дома.
— Это да, животное так мучать нельзя, — выдаёт задумчиво, а потом смотрит на меня и так же серьёзно продолжает. — Придётся съехаться.
Вы же не против?
Последнюю фразу уже адресует родителям, те одновременно говорят, что только за, а я зависаю. Так неожиданно. Он ведь… только что предложил жить вместе.
— Если, конечно, Юля хочет, — добавляет папа и все трое поворачиваются ко мне.
— Мне нравятся спаниели, — отвечаю, ощущая, как внутри разливается тепло.
Мышцы спины расслабляются и я… улыбаюсь. Наконец искренне и с лёгкостью.
27
Кто бы знал, как приятно спать в крепких родных объятиях.
