— Но вот у тебя же он был с разными девушками. Вряд ли ты был влюблён в каждую.
— Конечно нет, — Егор мягко посмеивается. — Секс бывает разным. Зависит от того, с кем им занимаешься.
Мы сотни раз были вдвоём в его спальне или в моей. Не раз обсуждали пикантные темы. Но сейчас мне кажется, я даже дышать свободно неспособна. Мышцы плеч и спины настолько напряжены, что аж больно. Я вздрагиваю, ощутив, с каким трудом воздух вошёл в грудную клетку, когда чувствую лёгкие прикосновения к своим кистям.
Егор прикасается кончиками пальцев к тыльной стороне моих ладоней и медленно, едва ощутимо ведёт вверх, вызывая на коже бесконечное количество мурашек.
Я замолкаю и прикрываю глаза, умоляя себя попытаться расслабиться.
Это же Егор. И я сама его попросила.
Он добирается до плеч и убирает руки, а через пару секунд тянет вниз бегунок молнии платья на спине.
Делаю глубокий вдох и плавный выдох. Назад дороги нет.
— Выключишь свет? — оборачиваюсь.
Горит и так только лампа над столом, но я хочу, чтобы было темно.
Я смотрю Егору в глаза и вижу совсем непривычный мне взгляд. Блестящий, словно пеленой затянутый.
— Нет, я хочу тебя видеть.
Отказ удивляет меня, но я ведь обещала, что всё будет, как он скажет.
Егор берёт меня за руку и ведёт за собой к дивану, двигается спиной, внимательно глядя в моё лицо. Не спешит, наверное, даёт возможность ещё отступить.
И, честно говоря, я к этому близка. Потому что слишком волнительно, но и вместе с тем интересно.
Он садится на диван и тянет меня к себе на колени.
Я ставлю одно колено рядом с его бедром, а потом сажусь лицом к Егору. Мне не впервой сидеть у него на коленях, бывало если компанией к озеру на чьей-то машине ездили, а места мало было. Но не в такой позе конечно.
Вертинский кажется спокойным, но я слышу, что его дыхание тоже учащается.
Мы смотрим друг другу в глаза, пока он аккуратно стаскивает широкие бретели моего платья сначала с одного плеча, потом с другого. Делает всё медленно, с выжиданием.
Только чего? Моей активности?
Я наклоняюсь и делаю то, что сейчас подсказывает внутренний голос — целую его. Егор на секунду замирает, а потом отвечает мне. Кладёт одну ладонь на шею, чуть придержав затылок, и уверенно углубляет поцелуй. Внутри затягивается узел, когда я чувствую вкус его языка. И вообще всё становится каким-то другим, кажется, даже воздух в комнате вокруг нас густеет.
Тепепь я понимаю, почему девушки ложатся штабелями перед Вертинским.
