Сразу было видно, что девочка не хлопает ушами и думает не о кавалерах, как подавляющее количество студенток, а о науке.
Поэтому, когда Лика изъявила желание писать у Славина курсовую, тот моментально согласился. Из этого ребенка мог выйти толк.
Однажды девушка подошла с каким-то вопросом, но Вячеслава Сергеевича просто раздирали на части разные посетители, и он велел Анжелике подождать. Пробегав по факультету с высунутым языком до десяти вечера, он влетел к себе на кафедру и увидел покорно сидящую в углу Лику.
Профессору стало стыдно, он совсем забыл про девушку. На дворе дул ледяной ветер, по тротуару мела поземка, и стояла кромешная темнота.
– Вот что, – отрезал Славин, – отвезу тебя домой – говори куда?
– Не надо, – покачала головой Лика, – это очень далеко.
– Говори куда! – повысил голос академик.
– В Люберцы, – ответила Анжелика.
Славин поколесил по улицам. Дом, к которому он подъехал, больше всего напоминал барак – длинный, дощатый, одноэтажный. Увидев, что в подъезде нет света, Славин галантно ввел студентку внутрь, оказался в вонючем коридоре и неожиданно попросил:
– Давай угощай чаем, заодно и о курсовой поговорим.
Лика напряглась и пробормотала:
– Хорошо.
Она провела профессора в небольшую комнату, щелкнула выключателем и робко сказала:
– Простите, у нас кухня общая, сейчас принесу чайник.
Вячеслав Сергеевич окинул взглядом старенький диван, потертую мебель производства дружественных болгар, дешевенький телевизор и крохотный холодильничек, сел в продавленное кресло… Надо же, Лика, оказывается, нуждается…
Внезапно за стеной, сделанной, очевидно, из картона, послышался голос Анжелики:
– Тетя Катя, простите, у меня гости, а ничего нет.
Одолжите чай, сахар и чего-нибудь на стол.
– Бери, детка, – ответил старушечий голос, – там в буфете пряники шоколадные.
– Только я смогу отдать после третьего числа, – тихо пробормотала Лика, – стипендию получу.
– Да бери уж, горемыка, – закашлялась старуха, – и сама поешь, а то зеленая, как стручок.
Славин быстро подошел к холодильничку, распахнул дверцу и присвистнул. На полке сиротливо стоял пакет кефира.
Появилась Лика с угощением, и они завели разговор о курсовой. Вячеслав Сергеевич смотрел на ее худенькое личико с огромными глазами, прозрачную кожу и хрупкие руки…
– Родители-то где?"
"– Умерли давно, – спокойно пояснила Лика, – меня бабушка воспитывала, но она тоже скончалась, одна живу.
Внезапно Славин ощутил острый укол жалости.
