О том, как Аваст впервые взял в руки шест. Как учился бить, метя в нарисованную углем мишень. Как тренировался часами под палящим солнцем. Как сражался — снова и снова, каждый раз рискуя жизнью. Как находил грязные приёмы и порой вырывал право на жизнь зубами. Я видел кровь на его руках и страх в глазах его врагов. Он умел владеть мечом, стрелять из лука,. Но меня интересовало все, связанное с копьями, шестами, алебардами, пиками и баграми.
Я протянул руку, сгреб эти воспоминания, стараясь ухватить как можно больше ударов, стоек, поединков, и как можно меньше — чужой личности.
А потом — вырвал все нащупанное из чужой памяти, ощущая, как тает невеликий запас энергии в груди.
Время снова пошло своим чередом. Мир вернулся ко мне с оглушительным грохотом дождя и светом молний.
Меня вырвало. Желудок сжался в болезненной судороге, а голова раскалывалась от боли. Я чувствовал себя грязным, словно меня окунули в чью-то чужую, не самую лучшую жизнь и вымазали ею с ног до головы. Воспоминания охранника всё ещё крутились у меня в голове — обрывки сцен, запахи крови и пота, звуки битвы.
Первое время они воспринимались чужими, но по мере просмотра становились частью меня. Я вспоминал движения — быстрые и точные удары копьём, которых я никогда раньше не знал. На мгновение даже пожалел, что рогатина находится слишком далеко — я понял, что умею метать дротики.
Древковое оружие: +7
Забрать как можно больше? Нет. Это не главное. Главным было заставить его замешкаться. Хоть на секунду.
Охранник охнул и рухнул на колени, словно его ударили под колени.
Бледное лицо исказилось от боли, а глаза расширились в непонимании. Он схватился за голову обеими руками. Кровь капала из его носа, но он даже не заметил этого. Он был ослеплён болью и растерянностью — и это был мой шанс.
Я бросился вперёд, не думая, не чувствуя ничего, кроме ярости, которая кипела во мне. Мои ноги едва касались земли, а руки двигались быстрее, чем когда-либо прежде. Я выхватил кинжал из его ножен. Мокрая ладонь скользила по рукояти, пока не уперлась в гарду.
Я всадил кинжал в подбородок охранника с такой силой, что почувствовал, как лезвие пробивает плоть и кость, уходя глубже. Его рот открылся в беззвучном крике, но звука не было — только хрип и бульканье крови. Я выдернул кинжал и позволил его телу рухнуть на землю.
Шикарно.
Но я ещё не закончил.
Моё внимание переключилось на купца, который обернулся, стоя в дверном проеме. Его лицо исказилось ужасом, но он не успел ничего сделать.
