— Рэнд? — уточнил Вайд.
— Да кто ж их разберет… — задумавшись, Брокк с трудом припомнил наружность парня и ответил: — Рэнд, пожалуй. Холеный такой – говорю ж, как девка, с патлами. Лив, говорит, с тобой не пойдет, у меня останется. И добавил, гниль такая, кошель… за дочку мою! За Ливви! — повысил голос Лэндвик и посмотрел на внимательного слушающего стражника с непониманием. — Это как так, Вайд? Это так у них принято?
На этот вопрос Тмерри отвечать не стал и задал вопрос:
— А вы что, Брокк?
— Я схватил его за плечи и отшвырнул, а сам внутрь и за дочкой пошел, а она затаилась.
Пока то, се, прибежали другие, оттащили меня. А я и этих раскидал. Потом в экипаже какие-то подъехали, кнутом отходили… Сказали, что еще раз приду – кошкам скормят.
— Каэры, — определил Вайд.
— Каэры, будь они прокляты! А она смотрела, — добавил Брокк. — Видела, как меня бьют, и молчала. Вот так вот. Вырастили.
Обсуждать поведение девицы Вайд не стал, его интересовало другое.
— «Зятек», значит, светловолосый и худой? А его дружки, пришедшие на помощь, каковы? Экипаж вы запомнили?
— А если и запомнил, то что? — прищурился Брокк.
— Да меня первого в темницу упрячут за то, что к этому щенку патлатому ломился. Они такой ор поднимут… Сам все знаешь. А Ливви… пуще всего мне это ужасно. Одну дочку попортили, другая и сама рада, а я ничего сделать не могу. Ты говоришь, жена ждет… а как я к Гриди приду? Что скажу?
— Правду скажете, — невозмутимо ответил Вайд.
— Нет, — качнул головой Брокк, — не пойду. Гадко таким идти.
— Вы здесь уснете рано или поздно, а она нет.
Да и разговор у меня к вам серьезный, не просто так искал.
— Чего еще? — устало произнес Лэндвик.
— Воды принесу, умоетесь, и по пути домой потолкуем.
Брокк взглянул на мужчину скептически и даже с некоторым вызовом: мол, ты так уверен, что можешь командовать, голубчик?"
"— Я пообещал, что вас приведу, и я приведу, — тихо сказал Вайд. — Если надо, потащу пьяного и упирающегося.
— Почему? — удивился Брокк.
— Сказал же – пообещал, — ответил капитан, хорошо помнящий, как Лэндвики помогали им с матерью в тяжкие времена: то дровишек в лютую зиму подкинут, то хлеба дадут, хотя и сами тогда еще на ноги крепко не встали.
— Кровь не идет?
— Нет, — ответил Лэндвик.
Спустя полчаса умытый, переодетый и шатающийся Брокк шагал в компании капитана Вайда Тмерри домой; Лэндвику на улице стало получше, но и хуже – хмель хоть как-то притуплял паршивости этого дня.
— Ливви ваша не пропадет, девушка она хитрая, — сказал Вайд.
