Автор
В Святости и соблазне — мир изнурительной магии, где каждый шаг подчеркивается шелестом тканей и хрустом каблучков. Главная героиня надевает тонкую маску, скрывая истинное лицо, оставляя лишь память в серых стенах помещения для встреч. Здесь каждое вздохование наполнено напряжением и ожиданием, как если бы стены сами говорили легенду о том, что таится за закрытыми дверями....
Если еще несколько секунд назад она называла себя последней идиоткой за то, что не в состоянии сделать даже такой элементарной вещи, как застегнуть на себе обыкновенный бюстгальтер, то теперь, остолбенело глядя на него и чувствуя, как по всему телу разливается приятное тепло, вела себя ненамного умнее.
Руперт неловко кашлянул.
— Извините, — пробормотал он и быстро повернулся, намереваясь оставить ее в одиночестве."
"Все еще испытывая крайнее смущение от неловкости ситуации и своей откровенной реакции на его появление, Флоренс торопливо схватила полотенце, брошенное на край раковины, сильно ударившись при этом загипсованной рукой.
— Осторожнее…
Надежные крепкие руки Руперта поддержали ее.
— Успокойтесь. Обещаю вам, что все будет хорошо.
Слегка повернув голову, Флоренс взглянула на него.
— Откуда вы можете это знать? — спросила она, всхлипывая.
Его неподражаемая улыбка была столь же добра, как и взгляд ярко-голубых глаз.
— Вам, наверное, больно. — Проведя большим пальцем по ее лицу, он стер стекающие по нему слезы. — Сейчас я позвоню сестре.
Выказанная им нежность затронула что-то глубоко внутри нее, какие-то скрытые в подсознании эмоции, разобраться в которых не было никакой возможности до тех пор, во всяком случае, пока ей не удастся припомнить хоть что-то из своего прошлого.
Вне всякого сомнения, она оказалась под воздействием своего рода извращенного стокгольмского синдрома. Руперт, разумеется, не взял ее в заложницы, однако Флоренс начала уже чувствовать определенную зависимость от него. Она уже стала привыкать к его ежевечерним визитам, и это вызывало определенное беспокойство.
