Я тоже знаю эти приметы, — напомнил Лёша, положив ладони на выпирающий живот.
— Даже Машка уже родила.
— Ну, и что? И наше время скоро придёт.
— А ты что такой блаженный сегодня? Прям с утра. Что-то задумал? Опять мне машину купил или ещё чего?
— Нет, — хохотнул Лёша, а глаза его радостно сверкнули, когда сын пнул его в ладонь. — О! Проснулся наш мелкаш.
— А что тогда?
— Не знаю. Просто настроение хорошее с утра. Кайфово как-то.
— Везет тебе, — вздохнула я и прижала его голову ухом к животу. — Ладно. Пойду я, короче, окна мыть и верблюда рисовать.
Мы с Варей занялись уборкой.
Лёша ходил рядом — страховал, кряхтел, пыхтел. Он, вообще, будто немного двинулся на моей беременности.
Со дня, как узнал о том, что я в положении, начал тщательно следить за тем, чтобы я не поднимала ничего тяжелого. Даже обувь мне пытался надевать, видимо, думая, что уже не дотягиваюсь. А я и сейчас дотягиваюсь, но его это не останавливает.
А в день, когда я почувствовала первые шевеления нашего малыша, сутки не убирал ладонь с живота, надеясь тоже это почувствовать.
Очень расстроился, когда ничего не ощутил. Зато потом сколько радости было, когда это, наконец, случилось. Сидел как кот перед аквариумом рядом с моим животом и ждал повторения.
— Я сама могу, — ворчала я, желая поднять небольшое пятилитровое ведро самостоятельное.
— Оно тяжелое для тебя. Куда нести?
— Туда.
— Папа, а можно я понесу? — вопросила Варя.
— Конечно, булочка, — отдал он ей ведро, которое та неуклюже понесла к следующему подоконнику.
— А я?
— А тебе нельзя.
— Ты финики купил?
— Я не буду их покупать.
— Ладно, через верблюда пошагаю, — решительно заявила я.
Благо, верблюда мне уже нарисовала Варя.
— Капризулька, — усмехнулся Лёша, целуя меня в кончик носа.
Окна оказались помыты, верблюд пройден, а рожать я, похоже, так и не собираюсь.
Вечером, пока я готовила ужин, в моих рук развалилась перечница. Запах перца разлетелся на всю кухню и чихать начала вся семья.
Я старалась морщить нос, чтобы меньше вдыхать черное облако, но в итоге чихнула сильнее всех.
Настолько сильно, что у меня отошли воды. И такое облегчение настало…
— Мама! — шокировано выпучила на меня дочка глазища. — Ты описалась? Я тебе горшок сейчас принесу. Не волнуйся, мамочка. Ничего страшного не произошло, — сказав это, она убежала в ванную комнату на втором этаже за своим горшком.
Я перевела взгляд на Лёшу, который смотрел на меня глазами ничуть не меньше, чем у нашей дочки.
