"
"– Вы же не считаете, что кто-то из нас причастен к этим делам? – завершил ударную мысль Гундарь и сам испугался своих слов.
Люди замолчали. Сначала посмотрели на Гундаря, потом на Черкасова.
– Заметь, Егор, это ты сказал, – усмехнулся Алексей. – Лично я об этом даже не думал. Разве могут сотрудники правоохранительных органов быть причастны к зверским преступлениям?
– У меня с вами уже чердак дымится, – пожаловался Пашка Чумаков, – отказываюсь что-либо понимать…
– Где Дьяченко? – Алексей обвел взглядом присутствующих.
Те пожимали плечами, прятали глаза. Только Конышев не стал прятать голову в песок, хотя и выглядел немного пристыженным.
– Не волнуйся, Алексей, отсутствие Дьяченко не связано с алкогольными мотивами… На этот раз точно не связано. Человек работает, предупредил, что хочет покопаться в архивах – есть у него одна задумка…
Звучало таинственно. И возникало подозрение, что в этой комнате секретничает не только он, Черкасов. Скоро вся группа разобьется на кружки по интересам.
– Ладно, всем за работу.
Отправные точки неизменны: завод ЖБИ, происшествие в музее и два убийства, связанные с линейным отделом. А еще мне с Черепановым разбираться – боюсь, он на меня все городское руководство натравить собрался…
Глава двенадцатая
– Давай, выходи, хватит сопли жевать, – вытолкнул он Куртымова за калитку, мимоходом глянув на часы. Не за горами одиннадцать вечера, плыли черные тучи, усиливался ветер. За спиной в частном доме осталась девочка с острым носиком и большими глазами, маленькая жена, которую он вряд ли отважился бы назвать миловидной (но тут каждому свое), страх в глазах и ненужные вопросы…
– Я не сопли жую, – обиделся Куртымов, – а булочку.
Не знаю, куда ты меня тащишь, командир, поэтому на всякий случай лучше перехватить… Может, скажешь, куда мы идем?
– Тут недалеко, – уверил Алексей, – минут за восемь добежим дворами. Навестим нашего коллегу.
Две фигуры растворились в темноте переулка и вскоре всплыли в противоположной от улицы Конармейской части частного сектора.
Население уже спало, лишь кое-где лениво брехали собаки.
Приземистое строение разделялось на две квартиры. Чахлая клумба, почему-то детская песочница, крыльцо отсутствовало (хотя по замыслу должно было быть) – приходилось высоко поднимать ноги, чтобы прямо с земли попасть в дом.
На призывный стук внутри долго ворчали, что-то падало, потом зашлепали тапки, появилась заспанная физиономия Стаса Вишневского.
– О, мать вашу, коллеги… – растерянно забормотал он.
