мой хриплый вдох… В сумраке террасы опять раздался его слегка прерывистый, взволнованный голос:
- Я признаю… что был неправ тогда, позволив манипулировать собой чужому, заинтересованному человеку. Я сделал выводы и пересмотрел свое окружение... Я виноват, что самоуверенно рисковал нами, но я тогда был абсолютно, совершенно, безоговорочно уверен, что справлюсь, потому что люблю тебя с немыслимой силой. Я признаю свою вину. Но! Этот поцелуй ты точно собиралась подарить не мне, милая, а может и не только его… и теперь мы квиты, какие бы выводы ты ни сделала до этого.
И еще я понял... сама ты, Арина, не подойдешь ко мне никогда из-за своего дурного, упертого характера. Я устал ждать и не собираюсь больше пускать все на самотек, позволяя тебе совершать ошибки. Я уже предупредил, что свое не отдам. И если нужно было сделать выбор за тебя – я его сделал. Ты моя и только моя – запомни это. Ты уходишь со мной сейчас?
- Вещи… - проблеяла я, пытаясь прийти в себя от его внезапного появления и этой речи, и мыслить разумно.
- Мои ниндзя заберут, – последовал ответ, – ты согласна уйти?
- Да, д-да... – Мы, продолжая обниматься, сделали несколько шагов к дому, меня бросило в жар, потом – в холод, повеяло теплом жилого помещения. Ярослав бормотал уже в полной, абсолютной темноте:
- Где же эти подсвечники? Темно, как у негра…
Я потерянно пролепетала: - Выключатель, ты выключил…
- Здесь нет электричества, милая, только свечи, правда - особенные. И я еще не умею их зажигать, как они – посылая приказ.
Он вредничает, скотина полосатая - выделывается. Но я бесконечно, просто безгранично терпелив... я подожду... Арина, сейчас, я на ощупь. Где-то здесь…
- Что, Ярослав? Что? – в тихой панике шептала я. Было страшно, колотило от неожиданности и желания, от нервного возбуждения. Что с ним - думалось в каком-то угаре? Что за чушь? Кто - полосатая скотина? Он продвигал меня спиной вперед в темноте, прижав к себе, нашаривая что-то рукой впереди.
- Кровать, Арина. Я ищу… нашел кровать. Большую, очень большую и удобную, – говорил он прерывающимся голосом, – милая… сними это сама.
Я же порву, а у тебя здесь нет другой… одежды.
Голос был вкрадчивым и волнующим. И повелительным одновременно. Я покорно уронила под ноги шубку, потянула вверх свитер. Он только отслеживал мои движения руками.
- Все, Арина, совсем все. Белья у тебя тут тоже нет. Порву... уже р-р-рву... Ар-рина, – то ли урчал, то ли рычал он, осыпая жесткими короткими поцелуями мое лицо, шею и плечи.
