– И что из того, что я захотел познакомиться и станцевать с вами? Что в этом странного?
– Никто прежде не жаждал быть мне представленным и не приглашал на один танец за другим. Тогда, на балу у Хэммондов, я была озадачена, но при следующей встрече – у Уэлсуортов – вы опять пригласили меня танцевать, и тогда я решила, что у вас на уме нечто очень определенное. Какой-то тайный план.
– Понятно…
– Я предположила, что вы используете меня в качестве прикрытия и прячете от общества свой интерес к какой-то другой даме.
– Она сделала паузу. – Возможно даже, к замужней даме.
– Мне льстит, что последние несколько дней вы так много обо мне думали, – заметил Столбридж, не желая признаваться самому себе, что и он был поглощен мыслями о загадочной вдовушке.
– Вы меня озадачили, – пожала плечами миссис Брайс, а я не люблю загадок. И естественно, пыталась найти ответы. Должна признаться, что сегодняшние события придали делу совершенно неожиданный поворот.
За разговорами и взаимными шпильками они добрались до парадных дверей, и Луиза остановилась.
К ним немедленно поспешил лакей в синей, с серебром, униформе старинного покроя и напудренном парике.
– Принесите накидку миссис Брайс, – велел Энтони. – А затем прикажите подать мою карету. И передайте леди Эштон, что миссис Брайс покинула бал вместе со мной.
– Слушаю, сэр. – Лакей поспешил прочь."
"К удивлению Столбриджа, Луиза больше не делала попыток избежать поездки в его карете. Более того, у него создалось впечатление, что она тоже не прочь остаться с ним наедине.
Он видел, что ее не пугает перспектива оказаться один на один с человеком, которого она считает вором, и не знал, как к этому отнестись. Нравится ли ему такая храбрость? И чем, собственно, она вызвана?
Вскоре лакей вернулся с накидкой такого же тусклого и неинтересного темно-коричневого цвета, как и платье миссис Брайс. Энтони взял из его рук одежду и укутал плечи Луизы. Если кто-то – Куинби или его хозяин – будут позже расспрашивать лакея, тот подтвердит, что дама и господин вели себя как люди, связанные близкими отношениями.
У подножия лестницы показалась карета. Луиза позволила ему проводить ее к экипажу и усадить внутрь. Он устроился на сиденье напротив, и они вновь оказались вдвоем и в полумраке. Энтони ощутил аромат сидящей напротив женщины – какие-то цветочные духи, теплые волосы, свежая кожа. Ему с трудом удалось сосредоточиться на деле.
– Итак, – сказал он.
