Дальше у стойки с напитками я обнаружила Кеша, который посмотрел на эту парочку, прищурившись, и залпом осушил стакан.
В затылке у меня начало неметь… и тут я увидела Джеймса. Он сидел на диване вблизи бассейна. Плечи мои окаменели при взгляде на него. Выглядел он совершенно разбитым. Волосы растрепаны, рукава рубашки закатаны, и на его серой толстовке – той толстовке, которая прошлой ночью была на мне, я заметила несколько красных пятен. Сердце ушло в пятки.
И только я хотела к нему пойти, как увидела, что он подался вперед.
Он склонился низко над столом, зажал пальцем одну ноздрю, а через вторую занюхнул белое вещество. Я раскрыла рот. Неужели он сейчас…
Белокурая девушка, которая показалась мне смутно знакомой, вылезла из бассейна и пошла к Джеймсу. Она поманила его к себе пальцем. Он встал, склонив голову набок. Она преодолела последние метры до него и остановилась. Потом подняла руки и начала расстегивать на нем рубашку. Девушка, которая лапала Джеймса, Элейн Эллингтон. Холодная дрожь пробежала по моей спине, и я почувствовала болезненное покалывание в желудке.
Я застыла.
– Давно он так? – спросила Сирила Лидия.
– С самого обеда. Кажется, совершенно отключился.
Лидия издала шипящее проклятие. Оба продолжили говорить, но я ничего не слышала из-за гула в ушах. Элейн стащила рубашку с плеч Джеймса, и она упала на пол. Затем переключилась на ремень.
Довольно.
В этот момент ярость перекрыла мой страх перед водой. В несколько шагов я оказалась около них.
– Какого черта ты тут делаешь? – набросилась я.
Джеймс повернул ко мне голову, но он как будто не видел меня.
Он казался совершенно чужим. Лицо его словно окаменело, зрачки были такими огромными, что занимали почти всю радужку глаз, и я не могла больше увидеть ее необыкновенную бирюзовую голубизну. Щеки у него стали бледные, а глаза красные.
Это не мой Джеймс. Это тот тип, которым он был несколько месяцев назад, тот тип, что подкупал людей деньгами, тусовался с друзьями и укладывал девушек в кровать одну за другой.
Это тот тип, который ничего не чувствовал и которому все безразлично.
– Джеймс, – прошептала я и взяла его за руку. Кожа у него была ледяная."
"На секунду что-то вспыхнуло во взгляде. Что-то темное и глубокое, и кажется, что оно пожирало его изнутри. Он вздохнул, ненадолго закрыл глаза – и когда снова открыл их, холодно произнес:
– Тебе здесь нечего делать, Руби.
– Но я…
Не слушая, он повернулся и прыгнул в бассейн. Громкий плеск заставил меня вздрогнуть.
