Горы трупов, оставленные посланником Шестипалого, заставляли действовать сообща.
– Если бы да кабы всех врагов сложить в гробы, – ответил присказкой Соловьев. – Ты спишь, что ли? – Он дернул горничную за волосы. – Больше жизни!
– Кто спит? – возмутился Грифон. – Я, блин, забыл, когда нормально кемарил из-за этого залетного жигана!
– Достань его, слышишь? – попросил Соловьев. – Достань, ладно?
Лера, решившая, что он обращается к ней, приподняла голову и, облизнувшись, захлопала глазами.
– Достану, – решительно сказал Грифон.
– Как только он на твою фазенду сунется, ему крышка.
Соловьеву надоела эта игра в испорченный телефон. Тем более что стресс отрицательно сказался на его потенции. Распрощавшись с подельником, он поощрительно потрепал горничную по волосам и, откинувшись на подушку, прикончил виски. Захорошело. Соловьев уж было сосредоточился на получении удовольствия другого рода, когда дверь в спальню без стука приоткрылась.
– Андрей Игоревич, можно я на диване в гостиной вздремну? – прогудел Янычар, плотоядно уставившись на скрючившуюся Леру.
Подмывало послать его на хер, но Соловьев, даже будучи пьяным, не хотел конфликтовать с охранниками, от которых зависела его безопасность.
– Вздремни, – отмахнулся он. – И больше без стука не заходи. Видишь, я занят?
– Понял, – кивнул Янычар, не трогаясь с места.
– Исчезни! – заорал Соловьев, забыв о своих благих намерениях. – Что вылупился, бычара любопытная? Тебя сюда звали?
Дверь закрылась. Лера опять задвигалась, как заведенная, рискуя растянуть шейные мышцы.
От усердия она сопела и вздыхала, но это мало помогало делу. С таким же успехом могла трепать кошка дохлую мышь, стараясь вынудить ее поиграть немного."
"«Нужно расслабиться и получить удовольствие, – подумал Соловьев, смыкая веки. – Сейчас представлю какую-нибудь возбуждающую картинку, и дело пойдет на лад. Ага! Меня не Лера ласкает, а, скажем, молодая жена главы администрации Крякова Никанора Ефимовича. Причем он за этим наблюдает, а воспрепятствовать не может.
Потому что глава администрации уже я, а он так, шалтай-болтай без прежних капиталов и связей».
Медитация мало-помалу начала помогать, когда вместо пышногрудой Маргариты Кряковой перед мысленным взором Соловьева возникла вовсе не похожая на нее журналистка Наталья Белова. Хотя и голая, но мертвая, а потому малопривлекательная. Как только удалось избавиться от этого навязчивого видения, в спальню деликатно постучали.
– Андрей Игоревич, – подал голос Гоша.
