Голос пропал, а нож, маячивший перед глазами, отбивал охоту спорить и сопротивляться.
По радио пела Мадонна. В зеркале, подвешенном над лобовым стеклом, маячили немигающие глаза Гека.
– Как насчет минета? – спросил он, косясь на заднее сиденье, где сидела Наташа, зажатая между двумя парнями. – Ты ведь не против?
Приятели зашевелились, предвкушая удовольствие. Чук расстегнул штаны, демонстрируя свое мужское достоинство. Гоша поспешил последовать примеру приятеля. Наташу замутило от запаха мочи.
– Режь! – взвизгнула она, готовая умереть, лишь бы не подвергнуться унижению.
– Режь, коли, убивай! Сволочь! Все вы сволочи! Попробуйте только!
Она и сама не ожидала от себя такой отваги. Похитители тоже. Гек сплюнул в открытое окно. Гоша и Чук неохотно застегнул молнию на джинсах. Потом Чук извлек откуда-то плотный черный пакет и вздохнул:
– Ну, на нет и минета нет. Подставляй голову.
Наташа отшатнулась:
– Зачем?
– Чтоб по сторонам не пялилась, – рявкнул Гек, прибавляя газу.
Пакет с шуршанием налез на голову Наташи.
Стало темно и душно. В горле набух комок, икры ног начали сводить судороги. Ломка возвращалась. Но сегодня Наташа охотно согласилась выдержать без наркотиков хоть всю оставшуюся жизнь, лишь бы оказаться где-нибудь далеко-далеко от подручных Соловьева. Неужели по прошествии нескольких месяцев он решил отомстить за смерть брата? Тогда все, конец. Никто Наташу не спасет, никто ей не поможет.
Она понурилась, отстраненно прислушиваясь к разговорам в салоне. Может быть, все еще обойдется?
Господи, пронеси и помилуй! Господи, в которого Наташа никогда по-настоящему не верила…
– Бормочет что-то, – сказал Гек, – а чего бормотать? Лучше бы спела чего.
Парни загоготали.
* * *"
"Кажется, сломленная испытаниями, выпавшими на ее долю, Наташа задремала. Или просто потеряла сознание. Во всяком случае, когда она вновь сообразила, что сидит в покачивающейся машине с мешком на голове, до ее ушей не доносился шум проезжающих мимо автомобилей, зато она явственно слышала, как по стеклам хлещут ветки, а под колесами хрустят сучья.
Лес? Ее завезут в чащу и убьют?
Перед мысленным взором появилась яма, пахнущая наваленной по краям землей. Среди жирных комьев копошились какие-то насекомые. Яма была до того реальной, что Наташа похолодела.
– Где мы? – спросила она непривычно тоненьким голосом.
– Ты – в заднице, – ответил ей кто-то из парней.
По радио пел Дима Билан. Как всегда, о любви. Его голос был полон профессиональной тоски.
