«Неудивительно, что они такие ряшки отъели, – подумал Таран, непроизвольно глотая слюну. – Нехилые ребятишки. У Кавказца костяшки пальцев – что твои орехи, у Орангутанга – бицепсы потолще моих ляжек будут, да и остальные – отъявленные мордовороты. Какого хрена меня к ним забросили? Если это Шестипалый облагодетельствовал, то лучше бы я с братвой Паленого разбирался».
– Привет чесной компании, – отчетливо произнес Таран.
Он умышленно переиначил слово «честной», чтобы не дать повода придраться к обращению. Здороваясь с незнакомыми арестантами, необходимо соблюдать предельную осторожность.
Поприветствуешь братву или бродяг, значит, мужиков не шибко уважаешь, относишь себя к тюремной элите, а это еще обосновать надо… «Мир вашему дому» – тоже чересчур витиеватый, а потому рискованный вариант. Ну а всякие там «здрасьте» и «добрый день» – это для лохов.
Толстяк, окрещенный Тараном Черепом, поднял на него бычьи глаза.
– Кто здесь честный, а кто нет, еще не ясно, – прожевал он вместе с батоном.
– Если мы честные, то ты какой? – подхватил Белобрысый.
Ну, началось. Теперь держись. Зэка – он как сапер, ошибается только один раз.
– Я сказал «чесной», – напомнил Таран спокойно и сделал два шага вперед. – Если кто-то не расслышал, то не мои проблемы. Кто рулит в хате? Я Таран из двести пятой. Может, объясните, что я здесь делаю?
– Может, сам объяснишь? – поинтересовался Орангутанг с нескрываемой угрозой. – Лично мы официантов не вызывали.
– Без подсадных воздух чище, – подмигнул Череп.
Как ни странно, его действительно звали так.
– А ну, Череп, встреть гостя и проводи к дубку, – велел пахан в черной майке.
Взгляд его лучился гостеприимством, и Таран едва не попал в расставленную ловушку. Подойдя, Череп выставил перед собой ладонь. Инстинктивным движением было пожать ее, но в последнюю секунду Таран вспомнил, что в тюрьме за руку не здороваются.
– Что с клешней? – дружелюбно спросил он. – Парализовало?
– А ты доктор? – разозлился Череп, сообразивший, что хитрость не удалась. – Курево есть? – Он сделал вид, что протянул руку за сигаретой.
– Есть, – сказал Таран, обошел его, как неодушевленный предмет, и остановился напротив пахана. – Невежливо встречаете бродягу, – произнес он. – Есть претензии?
– Там, где были к нему претензии, на могилке растут гортензии, – дурашливо пропел Кролик.
– Падай, – предложил пахан, указывая взглядом на свободное место.
Таран подчинился. Он не спешил проявлять характер. Пускай сперва проявят себя новые попутчики.
