И я ощущаю, как в груди растекается адское пекло, мгновенное начинаю плыть на волнах эйфории.
Так вот что делает с людьми алкоголь…
Все правильно. Он просто хочет меня расслабить. Просто хочет научить, как правильно доставлять ему удовольствие.
Как правильно сосать.
И я делаю это.
Принимаю член по самые гланды, от чего он довольно урчит и уже не давит на череп, а поглаживает голову.
Затем вытаскивает снова, собирает слюни, что стекают по подбородку и засасывает руку в глубокий вырез.
— Отличные сиськи.
Упругие, не потасканные, — говорит комплимент, и я не успеваю улыбнуться, как он снова толкается членом и уже не дает передышки, а грубо и жадно долбит в самое горло.
Но на долго моего энтузиазма не хватает, а он похоже только начал. Добирается до сосков и выкручивает их, и пока я мычу от боли, дергает бедрами еще резвее, на бешеной скорости, тараня мой рот.
И я начинаю ждать, что вот-вот он похвалит меня, начнет жалеть и говорить, что больше не будет больно, что теперь станет нежен.
Как вдруг, он резко хватает меня за уши, натягивает, придавливая носом к паху, вынуждая вдыхать запах густых черных волос, а затем стреляет чем-то горячим прямо по гландам, держа меня до тех пор, пока горькая, соленая субстанция окончательно не теряется у меня в желудке.
После не сильно отталкивает меня, но в голову стреляет обида и крупные слезы начинает стекать по грязным от растекшейся туши, слюны и его спермы щекам, а из горла вырывается слабый скулёж.
Подношу руку ко рту и закусываю кулак, желая сбавить обороты приближающейся истерики.
— Да не плачь, мы только начали, — говорит он, отпивая виски из горла, угрожающим быстрым движением оказывается вновь напротив и с силой вновь вливает его в меня.
Глава 18
Никогда в жизни, я не ощущала себя столь грязной. Платье, что еще недавно было красным теперь в темных разводах. А я пытаюсь прийти в себя. Трясу головой. Но становится только хуже.
Меня штормит, пошатывает, и я дрожащими руками пытаюсь заправить вывалившуюся грудь.
А Тамерлан смотрит на меня, я ощущаю это, но не могу поднять голову, особенно когда он делает шаг и плюхается на кровать, широко раскинув ноги.
Скольжу взглядом по чернильным волосам на ногах, выше, туда, где свисает отросток, все еще пугая размерами. Наверное, в таком состоянии, я бы могла взять его в рот без дискомфорта.
— Что смотришь, продолжай."
"— Что продолжать? — вяло ворочаю языком, все-таки цепляя взглядом пустое лицо с недельной щетиной.
