Поставил на стол чайные чашки, блюдца, положил ложки. И вдруг спросил, посмотрев на Полину в упор:
— Что ты задумала?"
"— Ну, что я могу задумать? — опять улыбнулась Полина. — Что вы опять на мозги капаете?
— Я тебя, слава богу, знаю. От тебя ведь чего хочешь ждать можно. — Он налил в чашку темно-кирпичного чая, поставил на блюдце и подвинул к Полине. — Ешь печенье. Больше ничего вкусного нету.
— Все деньги на креветки истратили? — понимающе усмехнулась Полина.
— Хотел тебе приятный сюрприз сделать.
— Ох, Иван Витальевич… романтик вы наш! — Полина рассмеялась.
— Рудимент советской формации. Вымершая порода динозавров.
— Полагаю, моя дорогая, это не так уж плохо, — усмехнулся Иван Витальевич. — Чем с утра до ночи прибыли считать… или убытки…
— Ладно, Иван Витальевич, оставим это. Я вот тоже… правда не знаю, живу я или смерти жду? Мама умерла, отец погиб, муж тоже… Кончала филологический — работаю приемщицей в химчистке. Вопрос — зачем филологический кончила? Или другой вопрос — зачем приемщицей работаю? Жизнь ответов на эти вопросы не дает.
Когда Саша был жив… ну, хоть в тюрьме был, но живой, — я еще крепилась, надеялась на что-то… на какую-то справедливость. Идиотка! А Саша умер и — все. Без дураков говорю, не знаю, чего живу? Так меня вся эта подлая несправедливость сжигает, так она меня мучает, что… ай, да ладно, забыли про это! — Полина достала еще одну сигарету, прикурила, отвернувшись, стала смотреть в окно.
Иван Витальевич молчал, смотрел на Полину, потом сказал:
— Что случилось, то случилось.
Плетью обуха не перешибешь, а мы люди маленькие…
— Маленькие?! — сверкнула глазами Полина. — Букашки, да? С нами что хочешь делать можно, мы все стерпим? Не-ет, шалите, граждане начальники… я человек другой! Я не маленькая! Я просто — человек! И со мной нельзя, как с букашкой.
— Что ты задумала? — уже строго спросил Иван Витальевич.
— Отомстить хочу, — вдруг сказала Полина, все так же глядя в окно.
— Кому?
— Всем этим гадам. — Она выпустила густую струю дыма.
— Нет, всем не получится… Но хоть одному гаду я отомщу.
— Век воли не видать? — насмешливо спросил Иван Витальевич.
— Век воли не видать… — задумчиво повторила Полина.
— И что делать будешь?
— Думаете, расскажу вам? Не дождетесь.
— Ты только помни — кроме тебя, у Витьки никого нет.
— А вы? Или вы уже загодя от него отреклись? — резко спросила Полина.
— Что ты мелешь? — обиженно ответил Иван Витальевич и даже голос повысил.
