— Сколько ты в майорах ходишь? Уже лет пять, наверное? Смотри, еще лет пять ходить придется.
— Да я хоть десять еще прохожу, но такую тварь приведу к общему знаменателю! — Пилюгин пошел на Муравьева, сжав кулаки. — Почему собака без намордника, еще раз тебя спрашиваю?
— Да пошел ты, придурок, — процедил сквозь зубы Муравьев и хотел было шагнуть к привязанной собаке, но Пилюгин успел схватить его за руку, рванул к себе и нанес сокрушительный удар в челюсть. Муравьев рухнул навзничь.
— Это тебе за оскорбление при исполнении… — пробормотал Пилюгин, но в следующую секунду на него бросился Заур, и завязалась нешуточная драка.
Подойти к ним близко и разнять Полина боялась — уж очень остервенело дрались мужики. Собака рвалась с поводка и лаяла. На пиджаке Заура оторвался рукав, и, пока он пытался сбросить пиджак, Пилюгин успел атаковать его — два мощных удара в лицо и живот свалили охранника на асфальт. Пилюгин навалился на него сверху, выдернул из подмышечной кобуры пистолет, потом подошел к сидящему на земле Муравьеву.
Он плевался кровью и, держась рукой за щеку, мычал:
— Ты ответишь, майор, за все ответишь…
Пилюгин, нагнувшись, похлопал его по бокам и обнаружил под пиджаком кобуру. Вынул пистолет, сунул его под нос Муравьеву:
— У твоего холуя разрешение на пушку, наверное, есть, а у тебя, я точно знаю, нету. Так вот, я тебя за эту пушку урою, сука! Уголовную статью напомнить?
— Ответишь… еще пожалеешь… — хрипел Муравьев.
— Лежи, тварь! — и Пилюгин в ярости пнул его ногой. А подбежавшему с пачкой протоколов лейтенанту сказал: — Давай, составляй протокол на собаку. А я сейчас своих людей вызову — у них оружие было, — Пилюгин протянул пистолеты лейтенанту и набрал номер по мобильному: — Тимонин, ты? Давай ко мне по-быстрому! Записывай адрес. Тут двоих субчиков в СИЗО проводить надо будет…
— Никто тебя здесь не тронет, — говорил Тулегенов, сидя в больничной палате.
— Тебя круглосуточно охраняют.
— Вы их не знаете, — отвечал лежавший на кровати Сичкин. — Они меня точно убьют… у них свои законы…
— Брось, Сичкин, не паникуй зря, — успокаивал Тулегенов. — Ты говоришь, бывал там?
— Бывал. Но дороги не видел, в крытой «газели» сидел.
— Они разговаривали между собой? Может, что слышал? Места, где проезжали, не называли? — допытывался Тулегенов.
