Она закрыла дверь и прошла на кухню. Заварила себе чаю и села за стол. Отрезала от батона два ломтя. Пила чай и ела пустой хлеб. Выпила чашку, налила еще. Потом встала, достала из сумки пол-литровую бутылку с мутной белесой жидкостью и осторожно поставила ее на стол. Потрогала пальцем бутылку, потом затянулась сигаретой, выпустила густую струю дыма, подошла к окну и стала смотреть на многоэтажки напротив, на двор с детской площадкой…
…А увидела стены тюремной камеры, выкрашенные в бурый цвет, и мужа, сидящего напротив нее за столом, и на запястьях у него были наручники.
— Лавров Артем с Иваном Саблиным заезжали. Толкачев Юрка — он подполковника получил… — рассказывала Полина."
"— Подполковника? — улыбнулся муж. — Молодец мужик — ему же тридцать два всего. Глядишь, к сорока генералом станет.
— Они все говорили, что деньги на операцию соберут.
— Не надо, — перебил муж.
— Но, Саша…
— Никаких денег у них брать не смей, поняла? Мужики сами едва концы с концами сводят… И на хрен нужна эта операция? Кому она когда помогала? Я еще в Ханкале, в госпитале, у мужиков спрашивал — кому-то полегче стало, а кто-то все равно загнулся через несколько месяцев.
Перебьемся и без операции, Поля. Ну протяну еще полгода… ну, год… То-то прокурор расстроится — полный срок не досидел, небесная амнистия вышла. А вдруг выживу? Да еще освободят по амнистии — из любой западни всегда есть выход. Живы будем — не помрем. — Он натянуто улыбнулся.
— Не шути так, Саша, не надо… — покачала головой Полина, куря сигарету. — Адвокат сказал, нужно обязательно апелляцию подавать.
— Да не нужно никакой апелляции, Поля. Адвокату лишние деньги сорвать хочется, а где они у нас? И так, небось, все из сберкассы забрала?
— Ну забрала, и что?
— А жить на что будешь?
— Мне без тебя жизни не будет, Саша…
— Выбрось эти мысли из головы, Поля. У нас Витька растет, тебе сейчас о нем думать надо, а ты… Без руки парень, ты что, не думаешь об этом? Не надо, Поля… Ну, не повезло, что поделаешь? Сильно не повезло. В Чечне сколько провоевал — всегда везло, пуля не брала, а тут… на ровном месте, можно сказать… видно, судьба мне такая вышла.
— Какая судьба? Это все майор этот, Пилюгин. Сволочь. Я убью его, гада… — сказала с ненавистью Полина.
— Да я же сам виноват, Поля.
— В чем ты виноват? — вскинула голову Полина. — Что этого гада хотел убить? Да я бы сама его придушила… голыми руками!
— Не надо было к нему ходить… и не пойти не мог — обида всю душу сжигала. Он же, сволочь, нас за людей не считает.
