— Так… А когда ваш постоялец вселился, какой-нибудь багаж при нем был? Кроме этого чемодана?
— Кажется, был еще один чемодан…
— Кажется или был? — нахмурился Пилюгин.
— Был, точно был, — закивал администратор.
— Где же он сейчас?
— Второго чемодана нету, — доложил старший лейтенант Голубев.
Утро было раннее, ясное и теплое. Полина приехала совсем рано — посетителей на кладбище почти не было. Две старушки прибирали старые могилки. Кладбищенские рабочие, здоровенные, мускулистые полуголые парни, грузили в самосвал сухие ветки, цепляли лопатами и вилами слежавшиеся полиэтиленовые пакеты, какое-то тряпье, обломки досок и кирпичей.
Полина долго шла по дорожкам, мимо больших и маленьких надгробий и крестов, и наконец завернула к могиле без ограды, еще не заросшей травой. По бокам ее еще лежали увядшие остатки цветов и засохшие еловые ветки. И памятника не было — только воткнут в могилу металлический шест с фотографией на деревянном щите. На фотографии улыбающийся майор средних лет, в парадном мундире с двумя орденами Мужества.
Внизу надпись черной тушью: «Александр Иванович Иванов, 1972–2007». От дождей фотография покоробилась, цифры, написанные тушью, потекли и расползлись так, что их трудно было разобрать.
И стояла рядом с могилой сколоченная кособокая скамеечка, на которую Полина опустилась, проговорила тихо:
— Здравствуй, Сашенька… — и замерла, глядя на фотографию. И словно остановилось время, и память мгновенно начала отматывать его назад…
…Александр Иванов, бывший майор спецназа, списанный по болезни вчистую, лежал на нарах, закинув голову за руки, и смотрел в темное зарешеченное окошко тюремной камеры.
В ней был еще с десяток заключенных, но все спали, кашляя и что-то бормоча во сне. Только у Александра глаза были широко открыты, и в темноте серебряно блестели белки.
И вдруг перед глазами предстало лицо жены Полины — такое ясное и прекрасное, с чистыми, обворожительными чертами. Она улыбалась и что-то говорила, ее резко очерченные губы медленно шевелились, но Александр никак не мог разобрать слов.
И вдруг лицо ее стало таять, медленно удаляясь, и пропало совсем…
— Что, Поля? Что ты мне сказать хочешь? — Александр зажмурился, громко заскрипел зубами, ткнулся лбом в стену…"
"…Они сидели на пустых ящиках недалеко от входа в госпиталь, курили и наслаждались весенней теплой погодой. У друга Александра, капитана Репьева, были забинтованы рука и нога.
