Валентина Игнатовна, – Зарецкий переводит внимание на мою бабушку. Надо же, даже имя ее откуда-то узнал и потрудился запомнить! Его лицо меняется мгновенно: перестает быть пугающим и выражает спокойное почтение. – Прошу прощения за собственную несдержанность, очень нервная работа. Рад познакомиться и помочь вам.
Бабуля окидывает Евсея проницательным взглядом. Уверена, ни нахрапистый, бескомпромиссный характер бизнесмена, ни его циничность и запредельное самомнение не остаются для нее секретом. Моя бабушка как рентген, только просвечивает не внутренности, а саму человеческую суть.
Если она дает кому характеристику, то можно смело ей верить.
– Спасибо, сынок, – просто кивает ба, к моему удивлению, и поднимается.
Зарецкий спешит помочь и подает ей руку. Хмурится, окидывает нас взглядом, а потом бросает короткое:
– Ждите здесь, я сейчас, – и уходит куда-то.
Растерянно хлопаю глазами, смотрю на бабулю, и ее одышка и неестественная бледность не укрываются от моего внимания.
– Ты в порядке? – спрашиваю с беспокойством.
Я готова отменить поездку и послать Зарецкого лесом, если ба признается, что чувствует себя нехорошо и прямо сейчас ей лучше прилечь.
– Защемило что-то, – слабо выдыхает она. – Скоро отпустит.
Бабушка откидывается на спинку металлического стула и дышит глубоко и часто. Глаза прикрывает. Я топчусь рядом и чувствую себя настолько растерянной и беспомощной, что готова вот-вот расплакаться от бессилия. Не успеваю. Евсей возвращается в компании медбрата, толкающего перед собой инвалидную коляску.
Острое чувство благодарности к Зарецкому за его внимание и поступок все-таки выбивает из моих глаз слезы.
– Спасибо, – шепчу и шмыгаю носом. Тут же получаю по нему щелчок.
– Все хорошо будет, – уверенно обещает бизнесмен, на краткий миг превращаясь в обычного человека."
"Поездка в частный медицинский центр полностью стирается из моей памяти. Все время, что мы едем, я смотрю на бабулю и пристально оцениваю ее состояние. Евсей сам сидит за рулем и то и дело бросает на нас взгляды через зеркало заднего вида.
– Он неплохой человек, этот благотворитель, которого ты нашла, – шепчет мне бабушка, когда мы оказываемся в медицинском центре, и Зарецкий отходит куда-то с документами. За время поездки ей становится лучше, что не может меня не радовать. – Не прогнил изнутри, хотя большие деньги способны испортить кого хочешь. Только характер тяжелый.
– Угу, – хмыкаю, впервые не соглашаясь с характеристикой от бабули, но спор развязывать не желаю.
